Плохие девочки не плачут. Книга 3

Мучительно подмывает развернуться и удрать, позорно капитулировать, смыться пока не поздно.

Хотя уже давно поздно. Более того, разумность и взвешенность не входят в число моих сомнительных добродетелей.

Мозг, прием.

Отзовись.

Впрочем, кто там отзовется, если черепная коробка уныла и пуста.

— Ты в отчаянии, — фон Вейганд касается моей груди, обводит контур, едва притрагивается к взмокшей коже, ловит тугие удары пульса. — Неужели так желаешь получить бизнес?

Он сжимает бренную плоть, а ощущение, будто держит в горячей ладони кровоточащее ужасом сердце.

— Я должен разомлеть от щедрого подношения и профинансировать проект, — оценивающе причмокивает, прожигает взглядом, ухмыляется: — Угадал?

— Ну, в идеале, — специально облизываю губы, прекрасно сознаю, как именно сие действие влияет на оппонента. — Предложение о пари все еще в силе. Можем считать, показываю товар лицом.

— И задом? — уточняет вкрадчиво.

— Чем хочешь, тем и покажу, — уверяю смиренно.

— Правда? — вопрос в равных долях пропитан угрозой и недоверием.

Пальцы фон Вейганда скользят по ребрам, все ниже и ниже, застывают на бедрах, изучают выпирающие косточки. Резко меняют курс и перемещаются к лопаткам, движутся вверх по спине, посылают разряды тока, наносят колюще-режущие ранения.

— Конечно, — дыхание сбивается, не замечаю ничего кроме зыбкого омута черных глаз.

— Значит, поспорим? — хмыкает, ни на миг не прекращает исследовать трепещущее тело.

— Давай, — язык прилипает к небу.

— На запредельную фантазию? — притягивает меня крепче, больно стискивает ягодицы, вырывает из горла утробный всхлип.

— Да, — шепчу практически беззвучно.

— Маски прочь? — словно предоставляет последнюю возможность отказаться.

— Хорошо, — подтверждаю подпись на договоре с дьяволом.

— Тогда не жалуйся, — легонько целует в щеку, трется щетиной о мою шею. — Обещаю, я не стану тебе мешать, помогу материально и не только. Все по-честному.

Фон Вейганд отстраняется.

— Я выиграю по-честному, ты по-честному расплатишься за излишнюю самоуверенность.

Подталкивает трофей к жертвенному алтарю, укладывает спиной на черные простыни. Машинально пробую улизнуть, однако попытка к бегству жестоко пресекается.

— Не волнуйся.

Грядет треш и угар, самое время релаксировать.

— Не надо переживать, — распускает бант, снимает ленту с талии, оплетает мои запястья.

Круто, бондаж удивительно расслабляет.

— Не хочу обламывать, но ты еще не победил, — напоминаю резонно.