Плохие девочки не плачут. Книга 3

Какой наивной и безрассудной.

Какой сумасбродной дурой.

Всерьез полагала, будто знаю о фон Вейганде все или почти все. Не предвкушала новых открытий. Что он способен сотворить — выдать очередную порцию колкостей, устроить повторную экскурсию в подземелья? Эка невидаль. Исследовали объект под микроскопом, изучили досконально.

Как я жестоко ошибалась.

Ничего не ведала, ни единого кусочка настоящего.

Настоящего его.

В ту греб*ную ночь, сидя на том греб*ном стуле, кутаясь в тот греб*ный халат, трепеща от любого постороннего звука, я даже не догадывалась, что совсем скоро реальность рухнет, разойдется по швам, разлетится на мириады хаотичных осколков.

Обратившись в комочек оголенных нервов, анализировала вполне привлекательный план порабощения противника. Не понимала, на чью территорию вторгаюсь без спроса. Не воспринимала ситуацию трезво. Не сознавала всю тяжесть последствий, на которые нарвусь.

Хотя… разве я когда-то выбирала?

Выбор свершился давным-давно. С первого взгляда, с краткого мгновения, лишь стоило шефу-монтажнику сжать маленькую ладонь горячими сухими пальцами.

Девочка пропала изначально.

Откуда же девочке было знать?

Жизнь часто обманывает нас, путает и заметает следы, ввергает в опасные заблуждения.

Ущербность становится печальной нормой. Мы не замечаем истину. Быстро теряем веру, избавляемся от искренности. Целуем на автомате и механически сыплем признаниями в любви. Привыкаем к фальшивым улыбкам, к льстивым словам, к подлым поступкам.

Так поступают все. Так принято.

Откуда же девочке было знать?..

Что фон Вейганд не бросает на ветер ни слов, ни клятв, ни признаний. Что не просто говорит “meine”(моя), а делает “meine”. Что глубина этого “meine” не поддается контролю, не укладывается в привычные рамки, не вписывается в стандартную картину мира.

Что у меня к нему не любовь, не одержимость, не безумие. Даже не зависимость и не физическая потребность.

У меня к нему нутряное, необратимое, засасывающее в тягучую трясину.

Pain is so close to pleasure. (Боль столь близка к наслаждению.)

Bloody pleasure. (Кровавому наслаждению.)

Завороженно слежу за поворотом дверной ручки. Щелчок открывающегося замка, будто сигнал к действию. Поднимаюсь, приближаюсь к центру комнаты, замираю в окружении пылающих свечей. Встречаю долгожданного гостя.

— Дежавю, — фон Вейганд окидывает преобразившуюся спальню удивленным взором.