Плохие девочки не плачут. Книга 3

Грубо хватает за плечи, рывком возвращает к центру постели, пленяет лодыжки, заставляет выпрямиться. Садится сверху, на мои бедра, парализует движения. Действует решительно, сурово подавляет мятеж, не реагирует на истерические вопли.

— Прошу, остановись, — молю о пощаде.

— Будет хуже, если не прекратишь дергаться, — заявляет строго, аккуратно собирает мои волосы в хвост, убирает на бок.

Не убежать.

Не скрыться.

Не спастись.

— Будет больно, — в моих широко распахнутых глазах плещется животный страх.

— Конечно, будет, — на полных губах расцветает ухмылка Люцифера.

И девочка погружается в ад.

Это нельзя забыть. Невозможно стереть, нереально вытравить из памяти.

Это вырезано под ребрами. Неведомыми символами, тайными знаками.

Летопись моего безумия, персонального помешательства.

Кап… Кап… Кап…

Первая капля, будто хлесткая пощечина коварного врага, вторая, словно робкий поцелуй неопытного любовника. Третья — ядовитый укус паука. Четвертая — порыв ледяного ветра.

Кап… Кап… Кап…

Пятая капля ранит, впивается отравленным шипом, резко вонзается в плоть, вынуждая содрогнуться изнутри. Шестая вырывает грешный стон, пробуждает безотчетную похоть, окунает в гипнотический транс. На седьмой сердце дает перебой, сознание теряет хрупкий контроль.

Кап… Кап… Кап…

Сбиваюсь со счета, тщетно мечтаю вынырнуть на поверхность, разомкнуть темные воды и свободно вдохнуть. Заперта среди коридоров мрачного лабиринта, зажата в порочных тисках боли и наслаждения, больше ничего не соображаю.

Кап… Кап… Кап…

Обжигающие прикосновения раскаленного воска пробирают до озноба, дразнят и дурманят. Выписывают замысловатые узоры на животе, устремляются все выше и выше, к трепещущей груди.

Кап… Кап… Кап…

Жалобные всхлипы перемежаются стонами страсти. Пылающие нити возбуждения пронизывают вмиг воспаленную плоть, заставляют выгибаться дугой, растекаться в зияющей черноте.

Тает не воск, таю я. Доведена до полуобморочного состояния, до той странной стадии, когда пугающая опустошенность неотличима от полнейшей наполненности.

Вперед, вдоль ослепительно сверкающего острия к пропасти. К подчинению. Не физическому, а моральному.

Что-то загорается и гаснет. Вспышка сверхновой рассекает сгустившуюся полночь на краткий миг, на ничтожную долю секунды.

И мы движемся по кругу.

— Я предупреждал.

Фон Вейганд освобождает мои онемевшие руки, отстраняется.

— Шанс давал.