Плохие девочки не плачут. Книга 3

«Доброе утро, капитан очевидность», — приходит в сознание писклявый голосок внутри черепной коробки.

Конечно, не сон. Тело ломит, будто сквозь мельничные жернова пропустили, а потом на славу отделали отбойным молотком.

Хоть фон Вейганд и не молод, еще могуч его молот.

Ох, и пошлячка же ты, Подольская.

— Мы типа начали? — невероятным усилием воли заставляю себя разлепить веки.

Глаза точно песком посыпали, пекут и чешутся.

— У нас важный гость.

Дед собственной персоной или его приятель Сатана?

— Что за… — срывается с моих уст невнятный лепет.

Прямо по курсу маячит неопознанного вида субъект. Весьма крупногабаритный субъект. Целая груда мышц, гроза спортзалов и…

И какого лешего он делает в нашей спальне?!

— Познакомься, твой будущий супруг, — невозмутимо заявляет фон Вейганд.

— Дориан, — радостно представляется громила.

Эм, а можно добавить подробностей?

Ну, типа с чувством, с толком, с расстановкой.

Глава 11.1

Щас спою.

Да ладно, не дергайтесь. Просто припугнула, никаких заунывных песнопений не светит.

Шутку любите? Признаюсь, я очень люблю. Шутки люблю и шутливые стихи. Особенно интернетовские, особенно такие, где все легко и понятно, где правда жизни умещается в скупых и отчаянных рифмах, где цивилизация представлена тонко и емко, без лишних растеканий мыслями по древу.

Ну, вот к примеру:

Гибнет природа,

Мир ее праху.

Люди — уроды,

Пошли они нах*й.

И ведь не подкопаешься, не опротестуешь, вето не наложишь. Разыграно как по нотам, ни прибавить, ни отнять.

Взгляд в собственное отражение, в отражение своей реальности. Взгляд в зияющую пустоту. Взгляд в бездну.

Хочется напиться так, чтобы не протрезветь никогда. Дойти до стадии полного нестояния и неосознания. Вырубить мозг, выключить чувства, навсегда замерзнуть изнутри.

Хочется сдохнуть, чтобы не видеть тотального торжества убогости вокруг. Не видеть и не знать, как глупость мудрствует лукаво, как пестро наряженная ложь глумится над истиной в жалких лохмотьях, как псевдопророки горделивой поступью шагают к трону, украшают царскими регалиями лик прокаженного.

Доколе, товарищи?

Ничтожество с довольным видом восседает на троне, щедро раздает автографы, кривит рот в снисходительной улыбке, принимает почести от рабов.