Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Не хочу обламывать, но это не та фантазия, — надежно фиксирует руки, крепит к резному столбику в изголовье кровати.

— Не забывай о принципах осторожности, — напрасно извиваюсь и дергаюсь в шелковых путах.

— Уже забыл, — следует очаровательный ответ.

Требовательный рот прижимается к приоткрытым губам, быстро подавляет сопротивление вспышкой спонтанной нежности. Утоляет жажду удовольствий, отнимает горечь страха, усыпляет бурю тревог.

Тело к телу, скованны неразрывно, спаянны неразлучно. Животная страсть мерно отбивается в тугих ударах общего пульса.

Ничто не предвещает беды — связанные запястья, плети, кнуты. Интрига развивается по стандартной программе. И тут, без предупреждений, без дополнительных сигналов, без малейшей моральной подготовки фон Вейганд невинно осведомляется:

— Свечи парафиновые?

— Что? — бормочу пораженно.

С трудом удерживаюсь от менее корректного «что за фигня».

— Обычные вроде, — чувствую, как неприятный холодок крадется вдоль позвоночника. — А зачем спрашиваешь?"

"Он ничего не говорит. Молча поднимается, встает с постели, начинает загадочный опыт. Дерзко нарушает стройную композицию вокруг кровати, изымает одну из множества свечей, придирчиво рассматривает горящий фитиль.

Ох, подозрительно все это. Ох, не к добру.

— Пчелиный воск оставляет ожоги, — милостиво проводит краткий экскурс. — Парафин обладает гораздо более мягким воздействием.

Твою мать.

Он же не станет…

Нет, пожалуйста, нет.

Фон Вейганд подносит свечу к внутренней стороне своего запястья, наклоняет так, чтобы капля воска сорвалась вниз.

— Парафин, — заключает довольным тоном.

— Ну, ты просто маньяк-затейник, — выдаю непроизвольно.

Моментально вскакиваю, поджимаю ноги, стараюсь забиться в безопасный угол. Только где такой найдешь? Тем паче проклятая шелковая лента мало способствует дезертирству.

— Спасибо за комплимент, — безжалостный господин неумолимо приближается.

— Хватит, — нервно сглатываю. — Это не смешно.

— А никто и не смеется, — он присаживается на кровать, холодно велит: — Ляг нормально.

— Ни за что, — сползаю в сторону, подальше от источника моих злоключений.

— Хочешь по-плохому, — произносит нарочито удрученно.

— Куда же делся пункт по-хорошему? — отчаянно рвусь на свободу, но резной столбик в изголовье не желает ломаться. — Его точно пропустили!

Фон Вейганд ставит свечу на тумбу и принимается за меня.