Няня из Чайноботтам

– Они и правда такие вкусные, как о них говорят?

Хозяйка гостиницы вскинула палец и важно заявила:

– Я могу приготовить вкусно даже башмак!

Проверять это у Бёрджеса желания не было – он и без башмаков за сегодня предостаточно изжевал кожи, с досадой покусывая губу…

Прежде, чем отправиться к себе и в усталости свалиться на кровать, Бёрджес заглянул в каморку на лестнице и оставил там куклу. На всякий случай, чтобы адресат понял послание, сунул в руку деревянчика свернутую трубочкой записку, в которой говорилось: «Марисолт от мистера Бёрджеса из № 14.

Поднявшись на третий этаж, он прошел мимо тринадцатого номера, из-за двери которого доносилась пьяная песня, перемежающаяся угрозами свернуть кому-то шею.

В душе Бёрджеса поселилось нехорошее предчувствие – от этого злыдня можно было ожидать чего угодно.

Что ж, вскоре его предчувствие грозило воплотиться в жизнь. Но пока что, не зная об этом, Кенгуриан Бёрджес вошел в свой номер и, как был, в пальто и котелке, рухнул на кровать.

"Снились ему куклы, сидящие верхом на удильщиках. И сам он был такой же деревянной куклой по имени Мистер Красавчик. Пытаясь прилепить отклеивающиеся усы, Бёрджес гнался за остальными, не замечая ползущую и подбирающуюся к нему громадную черную тень в шляпе-двууголке и с шестью блошиными ногами…

…Ни намека на ветер. Море кругом застыло, и толстый ковер пыли в темноте казался мягким и пушистым – настолько, что кому-то даже пришлось бы подавить желание сделать шаг, перелезть через леерное ограждение и спрыгнуть вниз – во всю эту мягкость и пушистость.

Кому-то, но только не Кенгуриану Бёрджесу. Он ковры не особо уважал и валяться на них не любил – все же он не кот. Да и подобный прыжок окончился бы чем угодно, но только не мягкостью.

– Изумительное, не так ли? – спросила Глэдис Пиммерсби.

– Гм… вероятно, – поежившись, ответил Бёрджес.

На такой высоте ему было крайне неуютно, и он не понимал, зачем мадам затащила его на галерею маяка. Да и вообще, сперва они, казалось, бесконечно шли по мосткам прямо в море, затем мучительно долго поднимались по ржавой винтовой лестнице снаружи маяка. Столько сил – и ради чего? Этой серости?

Мадам Пиммерсби обещала показать ему нечто такое, от чего захватывало дух, но пока что дух Бёрджеса был захвачен скукой: это ведь просто море.