Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

А у Дуни совершенно по-девичьи зарозовели щеки. Она уставилась на его руку и произнесла тихо и не очень уверенно:- Вообще-то... я ей там ответила не очень... ну, скажем... я сама от себя не ожидала. На самом деле, мне страшно неудобно... - Дульсинея замялась, а потом единым духом выпалила: - Она решила, что Евдокия Лопухина - мой псевдоним. А я девушка - легкого нрава, в общем, я не могла ее разочаровать и вошла в роль. Вот.Хорошо, что чайник с чаем и два куска - действительно! - красного торта принесли только теперь.

А не на десять минут раньше, потому что тогда бы Ваня поперхнулся - либо чаем, либо тортом. А так свободно и легко расхохотался.

- Значит, вошла в роль? - улыбка с лица не желала сползать. - Угадай, о чем я сейчас вспомнил?

- О чем?

- О поставленном на счетчик брате, безвинно убиенном хомяке и о том, что я страшный человек!Теперь звонко рассмеялась Дуня.

- Это был экстремальный случай, и организм мобилизовался!

- Могу себе представить... Что ты могла и не то сказать, войдя в роль. И уверяю тебя: ты доставила Идее Ивановне огромное удовольствие.

Оправдала все ее ожидания о том, с кем я общаюсь.

- Ты меня успокоил, - пробормотала Дуня, помешивая ложкой чай. - Торт пробовать будешь?

- Буду, - Иван отломил ложкой кусок. - А ты думай пока над третьим вопросом.

Красный торт оказался вполне себе. Несмотря на цвет. Или - благодаря ему.

- Ммммм... Какая вкусная... Москва.

Дуня улыбнулась, но за свой торт приниматься не торопилась.

- Третий вопрос готов. Когда ты влюбился в первый раз.

В детском саду? Или уже в школе?

Вопрос был явно шутливый. Задан с улыбкой. Но Тобольцев почему-то отложил ложку.

Конечно, мальчики влюбляются в девочек. Обычно так. Но в детском саду Ваню как-то миновала чаша сия. А потом у него появилась Лизка. Нет, он в нее не влюбился. Именно благодаря ей Ваня узнал многое о девочках. Например, о том, для чего нужны тампоны. Что одна грудь начинает расти раньше другой. И много чего другого, что предпочел бы тогда не знать, и что его в те годы откровенно смущало.

Сейчас-то - сейчас Тобольцев понимал, что когда складывается танцевальная пара, определенная степень близости - и эмоциональной, и физической - неизбежна. Вне зависимости от того, готов ты к ней или нет. Ваня готов не был. И эта плотная вынужденная близость с неплохой, в сущности, девочкой Лизой убила все романтичные мысли в сторону противоположного пола. Какая, в пень, романтика, после фразы: «Ванька, ногу мне аккуратнее задирай, первый день».