Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

А потом, когда с танцами удалось распрощаться - тогда романтику вытеснили гормоны.

Влюблялся ли Иван позже? Много раз. В лица перед объективом, и не только в лица - влюблялся иногда страстно. Секунд на двадцать. Ну, может, на пару минут. Горячо был влюблен в своего первого педагога - Юрия Валентиновича. Абсолютно асексуально. Как в человека и наставника. С огромной симпатией относился к Марине Рох, и даже, наверное, был чуть-чуть, самую капельку влюблен - в ее сумасшедшую энергетику, мегапрофессионализм, отзывчивый характер, широкую улыбку и во все ее девяносто пять килограмм.

- Я не буду отвечать на этот вопрос.

Темные ресницы растерянно моргнули. Она явно не ждала такого резкого ответа на свой шутливый вопрос. Тронула пальцами висок. Кивнула.

- Ладно. Хорошо. Тогда так. Почему у тебя нет агента?

- А можно отвечать вопросом на вопрос? - надо как-то сгладить эту неожиданную резкость.

- Агент, это тот человек, который тебя ведет, устраивает твои выставки, подбирает заказы и прочее. У тебя замечательные работы, и если бы был кто-то, согласный взять на себя организационные части, то ты мог бы выставляться. Не сразу в Москве, но в разных городах. Во многих городах. Персональные и сборные фотовыставки. Твои работы достойны этого, правда.Чтобы не покраснеть, Иван принялся увлеченно уминать красный торт. Дунина похвала грела изнутри лучше чая.

- Я об этом просто не думал, - все-таки пришлось прокашляться. - Или думал слишком мало. Мне процесс важнее результата. По крайней мере, так было еще совсем недавно. Или... Не знаю, в общем. Вряд ли смогу ответить точнее. - Остатки смущения растворил глоток чая. - Красный торт просто обалденный. С тобой выгодно спорить, Дуня."

"- А ты подумай, - разумеется, она не стала отступать от выбранной темы. - Конечно, можно и нужно печататься в журналах.

Ощущение того, что кого-то всерьез волнуют твои фотографии и их судьба... Оно было не новым. Нет, оно было именно новым. Потому что так серьезно, честно, безо всякой выгоды для себя - только она. Чтобы окончательно не огимназиться, Иван решительно оправил в рот остатки красной Москвы.

- Ладно.