Горькая полынь моей памяти

Сейчас мужчина испытывал лишь раздражение от отсутствия горького, густого аромата, снова ворвавшегося в его жизнь.

Лали открыла, не дожидаясь, пока Дамир вставит свой ключ в замок. Привычным движением он повесил связку в ключницу и снял обувь, оглядел просторный холл и Лали, стоящую в проходе в широкий коридор. Даже встревоженная, в домашней одежде, в мятой, что на мгновение поразило, футболке, она была безупречна. Дамир Файзулин был равнодушен к искусству, к самой тонкой, виртуозной работе талантливых скульпторов тоже.

– Как она? – вместо приветствия спросил Дамир. По дороге из аэропорта они созванивались несколько раз, всё было без изменений. Алсу сидела в гостевой комнате как привязанная, не ела и не выходила в уборную, Лали же ходила на цыпочках и разговаривала шёпотом.

– Так же, – вздохнула Алия.

– Понятно, – он прислушался к тишине в гостевой.

Нелепая, абсурдная ситуация. Что делают в подобных случаях? Как поступают? В шестнадцать он тоже бунтовал, но дальше единичных отказов от ношения школьной формы, принятой в лицее, не заходило.

Он не сбегал из дома. И он не был девушкой! Правильней было бы сразу позвонить матери, она, наверняка, сходит с ума. Но где Зарима, там и Арслан Файзулин. Очевидно, Алсу прячется не от матери. Только чем Дамир может помочь?

– Я выпрыгну из окна, если ты выломаешь дверь! – раздалось из-за двери.

Юная шантажистка, посмотрите на неё, выпрыгнет она! Пятой точкой в песочницу! Квартира на втором этаже, первый отдан под офисы и служебные помещения жилого комплекса.

Потолки в доме высокие, особенно на нижних этажах, но разбиться невозможно.

– Переломаешь ноги, а я добавлю! – рыкнул Дамир.

– Ты что?! – Лали схватилась за рот, в ужасе глядя на Дамира. – Нельзя так! – зашипела, как кошка под струёй ледяной воды.

– Я скажу тебе, что нельзя. Нельзя сбегать, ставить на уши всю семью нельзя! – он говорил нарочито громко, чтобы мелкой шантажистке было слышно. – Доводить мать до гипертонического криза нельзя! Не думать о здоровье эби – нельзя! – он манипулировал, давил на чувства ответственности и жалости, которых не могло не быть в Алсу Файзулиной.

– Срывать мне важные переговоры нельзя! – Дамир отошёл на несколько шагов от двери. – Дай отвёртку, замок вскрою, – произнёс громко, отвлекая внимание младшей сестры, тут же повернулся плечом, одним резким движением выбил дверь, и пока Алсу хлопала глазами, зажимая уши руками, дёрнул на себя, подальше от окна. Разбиться – не разобьётся, а вот травму получить может.