Горькая полынь моей памяти

Каким нелепым фактом, стечением обстоятельств она собралась объяснять ребёнку, что её «отец» жив, здоров и процветает? Что прикажете отвечать на вопрос рыжульки, если однажды она спросит его самого? Объясняться с маленьким ребёнком, обсуждать темы, недоступные для детского понимания? Ему, постороннему человеку? На том основании, что семейное законодательство решило по-другому? Отлично, просто отлично!

Это если не рассматривать клубок юридических проблем и аспектов, начиная с того, что «его» ребёнок имеет полное право на финансовую поддержку «отца», участие в воспитание, образовании, становлении.

Имеет право на наследство, никто не знает, что ждёт впереди.

Эля не появлялась четыре с половиной года, справлялась сама и, судя по воспитанию и здоровой психике Серафимы, справлялась неплохо, пыталась уж точно, но только Всевышний знает, как пойдут дела дальше. Умнее, осторожнее Эля не стала.

Она не задумывалась о возможных осложнениях «отцовства», Дамир же отлично всё понимал.

По дороге в аэропорт позвонил одному из адвокатов, коротко обрисовав ситуацию, подтвердив свои опасения. В ближайшее время их ожидало судебное разбирательство, если Эля не сбежит и в этот раз. Если. Снова хреново «если», никакой определённости. Поморы собак не привязывают… Себя не привязывают. И не привязываются, выходит.

Эля. Эля. Эля… Эля!

Где-то на самом краю сознания, как периферическое зрение, мелькала мысль – оставить всё как есть. Насмешка судьбы. Серафима. Названная в честь чу-до-твор-ца.

Или искупление? Каффара? Рыжулька, до боли в подреберье похожая на Алсу в детстве, с такими же жидкими косицами и остреньким подбородком. Похожая на Кариму так, что можно решить – она единокровная дочь. Похожая на их мать."

"Дамиру – не сумасшедшему, прагматичному, живущему разумом, – ничем иным, как знаком сверху, Серафиму воспринимать не получалось, и это ужасало. Чужой ребёнок. Чужой! Единственное, что требуется – доказать это в суде, раз её глупая мать не посчитала нужным оформить факт документально четыре с половиной года назад.

Элитный жилой комплекс, где проживала Алия Долматова, встретил заснеженным двором, наряженной ёлкой, гирляндами приветливых огней. Он без проблем оказался на территории, охрана помнила Дамира в лицо. Окна – кухонные и гостиной – в квартире на втором этаже привычно светились. Не так давно Дамир приходил в этот дом, считал, что проживёт с гостеприимной хозяйкой всю жизнь.