Горькая полынь моей памяти

– Ладно. – Дамира начало отпускать. Какая бы блажь ни пришла в голову синице с рыжеватой копной волос, хорошо, что Лали позвонила, а он приехал. Отвезёт домой, поговорит с отцом, успокоит маму, эби, постарается загладить конфликт. – Лали, что у тебя есть из еды?

– Шурпа, – Алия показала в сторону кухни, приглашая гостей. – Эчпочмак, – продолжила она. – И талкыш калеве.

Интересно, уж не в честь ли приезда Дамира Алия приготовила столь сытный ужин? Суп, пироги, сладости… Лали ест как птичка, готовит она для мужчины, который должен быть сытно накормлен и обласкан.

Впрочем, она никогда не была глупа, чтобы не понимать – обратного хода нет. Что бы ни двигало Алией, Дамир дождётся, пока Алсу успокоится, отвезёт её к родителям и вернётся к пугающей, затягивающей водной глади стального цвета и пронизывающим порывам леденящего ветра.

Сидя за столом, под ласковое щебетание Лали, выяснилась нехитрая причина побега Алсу. Всевышний, прояви милость, пусть у Дамира никогда не рождаются дочери.

Два параллельных класса отправились на базу отдыха, на два дня, с ночёвкой. Алсу отец, естественно, не отпустил. Сказал – глупости это, провокация детей на необдуманные поступки. В шестнадцать лет одни гормоны и дурость в голове, родительский глаз нужен, а не заигрывания со свободой. Разве одна учительница и две мамы из родительского комитета проследят за сорока подростками? Придёт время – будет им свобода, ещё устанут от самостоятельности, которую сейчас жаждут.

Дамир был полностью согласен с отцом, помнил себя в возрасте Алсу. Каким чудом они с Равилем не влипали в нехорошие истории – только Всевышний знает. А если компания собиралась больше пяти человек – до нарушения закона и крупных неприятностей было рукой подать.

Шестнадцатилетняя синичка рассуждала о праве выбора, самостоятельных решениях, Дамир невольно улыбался. Скажите, пожалуйста, откуда что берётся… Интересно, что скажет она после школы.

Алсу долго упрашивала отца отпустить её – все подружки едут, несправедливо, её одну не отпускают.