Горькая полынь моей памяти

Но сейчас я запрещаю тебе думать о своей жене, искать её, приводить в этот дом.

Блядский воздушный шарик лопнул. Разлетелся на тысячи ошмётков. Взорвался, оставляя после себя звенящую пустоту. Вакуум.

Дамир развернулся и пошёл. Куда-то. Просто шёл по улице. Моросил дождь, с Волги тянуло сыростью и холодом. Вслед бежала Карима, он откинул её руки, как и руки матери. Просто шёл. Куда-то.

Дошёл пешком до станции, сел в электричку, не разбирая, в какую сторону она идёт. Рядом перешёптывались односельчане, он слышал каждое слово, каждый звук вонзался в тело, уже не доставляя боли:

«Маруська, та что хромоножка, работает в отделении патологии для младенчиков.

Дети такие рождаются у гулящих женщин, да у пьяниц, это точно. Элька, не смотри, что только разродилась, тощая, как мондель стала, роман с заведующим отделения закрутила. Тот страшный, как таракан, рыжий чёрт, глазищами всех перемацал. У него жена на сносях, оно и понятно, а с Элькой не удержался. Шалава, что и говорить, шалава. Мать у неё такая же. Антонина, та что с Гришкой по соседству живёт, мать Гришки помнит. Сколько та слёз пролила, когда он бабу брюхатую с Севера привёз. А уж как родила девочку, так сразу стало ясно – не Гришкина она. Гришка чёрный, как ворон, а девчонка белобрысая уродилась и синеглазая. Счастье, что сумела разбить семью, а то бы настрадался Гришка с такой женой, позора бы не обобрался. За что Файзулиным такое отродье попалось?..»

Через две недели Файзулин Дамир обнаружил, что живёт в Архангельске.

Зачем-то рванул в Мезень, нашёл то самое Заакаурье, столько раз восхваляемое Элей.

Эля. Эля! Эля! Эля…

Дом матери Эли быстро нашёл, только не дом, а пепелище – половина обуглившейся стены и почерневшая печь на фоне талого снега.

– Сгорела Нинка, – вздохнула откуда-то взявшаяся тётка, не в обхват толстая, с намотанным цветастым платком на голове поверх старой, потёртой куртки. – С Митькой вместе сгорели. Из прокуратуры приезжали, сказали, сами они подожгли, по синему делу. Я Нинку накануне видела, хвасталась, что Эльку в Мезене встретила.

Та ей денег дала, вот они на радостях и напились с Митькой. Непутёвая она была, Нинка-то, царствие ей небесное, но добрая. Не то что Элька. Люди говорят, она мать с отчимом подожгла, но кто разбираться в нашей глуши будет?

– А что Элька? – Дамир посмотрел невидящим взглядом на тётку.

– Ты кто такой, чтобы я тебе информацию выдавала? – уперев толстенькие кулаки в бока, ответила женщина.

– Муж Эли… – Эли.