Горькая полынь моей памяти

Густую щетину сменила борода, стал шире в плечах и, кажется, выше… Такое невозможно, разве люди растут после двадцати шести лет? Или просто забылось, каково это – быть рядом с ним? Но главное осталось – её сердце всё так же отбивало рваный, нездоровый ритм рядом с ним. Кости плавились, она таяла, исчезала, испарялась, превращаясь в биомассу из желания быть с этим мужчиной.

И этот безумный, безумный взгляд, как хорошо она запомнила его! Взгляд, от которого озноб простреливал по позвоночному столбу, и выворачивало душу.

Нет, она не хотела больше видеть Дамира Файзулина. Не желала слышать о нём, знать, что он существует. В её мыслях он жил довольной, сытой жизнью где-то на другом континенте, там, где никогда не оказаться Эле. Вот пусть там и живёт, а о том, что она видела… она забудет. И не такое забыла, пришлось.

Утро вечера мудренее, как говорят. Дима верил в народную мудрость. Он появился в салоне до того, как пришла Эля. Помимо расчёта, на который девушка надеялась, нужно было забрать личные вещи. Вчера она выскочила даже без куртки, с утра пришлось надеть пуховик, а на улице плюс семь.

– Он зол, – тут же заявила Марина. – Но у тебя есть шанс получить свои деньги.

– Шанс? – уставилась Эля на администратора салона, как первый день на свет родилась.

– Да, шанс. Дима не хочет тебе ничего выплачивать. Вообще ничего, ни зарплату за месяц, ни то, что полагается при увольнении."

"– Но я заработала эти деньги! – по инерции возмутилась Эля. Хрен с ними, с частью отпускных и всем, что положено при увольнении… Хорошо, если не запишут статью в трудовую книжку.

– Официально ты заработала жалкий МРОТ, – напомнила Марина трудовой договор. – Иди, он сейчас на кухне, чаи гоняет. Прикинься овцой, извинись, покайся, прояви готовность… поняла к чему?

– Поняла, – Эля скрипнула зубами. Господи, почему она не стокилограммовая, страшная, как смертный грех, тётка? Неужели, ко всем её несчастьям, необходимо было дать симпатичное лицо и ладную фигуру?

– О, Эллочка, – Дима имени её не запомнил, что не помешало его планам вставить вялого в рот «Эллочки».

– Да, – она виновато опустила голову, шаря взглядом по полу и остроносым, несуразным ботинкам мужчины.