Горькая полынь моей памяти

– Дима, ты пьяный, – запричитала Эля. Она действительно боялась садиться с пьяным в машину. К тому же жил мужчина в посёлке за городом. Горные серпантины – не для пьяных водителей, да ещё ливень, шторм, ничего не видно.

– Не бойся, всё схвачено, куколка, – он пьяно растянулся в улыбке. – Я буду везти, как грёбаный Джеймс Бонд, а ты мне приятно сделаешь. Я – Джемс Бонд! – недоделанный суперагент начал кривляться, пару раз подпрыгнул, взмахнул руками, якобы выставляя перед собой пистолет, подёргал себя у ширинки и толкнул Элю в салон автомобиля.

– Нет! – заявила девушка.

– Мы договорились, куколка.

– Не в машине, на ходу, – отрезала Эля. – У меня ребёнок!

– Какая строгая! – фыркнул Дима. – Поиграем в учительницу и ученика.

«Господи, боже мой, этого ещё не хватало, а что не в госпожу?» – Эля отчаянно трусила, когда Ауди неслась по пустынным улицам города. Всех загнал домой шторм, густой туман с моря и чёрные, будто фантазийные облака в стороне гор. Хорошо, что Серафима уже дома.

– Музычку, давай включим музычку, – мурлыкал Дима, хаотично тыкая кнопки магнитолы.

– Стой, – Эля хлопнула Диму по руке, он ошарашенно посмотрел на нахалку. – Слушай!"

"«Жители улиц Симонова, Сорок лет Октябрьской революции, Калинина полностью эвакуированы. По неуточнённым данным погиб один человек, пятнадцать считаются пропавшими без вести. Ущерб, причинённый селем, по предварительным подсчётам…»

– Поворачивай, – завизжала Эля.

– Ты охамела? – толстое лицо Димы вытянулось в недоумении.

– Не слышал? Сель сошёл на Калинина, жителей эвакуировали! У меня там ребёнок!

– О! – мужчина мгновенно подобрался, глянул в боковое зеркало, развернулся поперёк трассы и рванул в сторону города, напрямую в район улицы Калинина.

Телефон Музы был «выключен или вне зоны действия сети», никто из немногочисленных соседей, с которыми общалась Эля, тоже не выходил на связь.

Район был оцеплен, машины ГИБДД, скорые, полиция, военные… Эля не понимала ничего – куда бежать, где искать дочку, что происходит. Ею овладела паника, самая настоящая, безысходная.

– Слушай, – промямлил Дима, глядя на мигающие огни спецтранспорта.