Эва, дочь трактирщика

Чтобы все говорили, что он теперь попорченный, негодный… У Вайда, по долгу службы обязанного разбираться в премудростях законов, возникла идея.

— Скоро в Сколль приедет король со свитой, — промолвил он. — Он не терпит вольнодумцев, особенно наглых и дерзких, и на первый раз за крамолу наказывает плетьми – даже каэров. Особенно каэров.

— Скоро в Сколль приедет король, — повторил Хеллгус, внушая Эркингу, — и вольнодумцев он не терпит, старый дурак. Еще бы, ведь он из Риндешельдов, а эти всегда отличались узколобием.

— Да, — кивнул зачарованный.

— Не забудь рассказать это при случае придворным, с которыми будешь веселиться осенью. Они поймут. Они знают, насколько бестолков нынешний король. А пока займись работой. Для начала отмени наказание для Лэндвиков и пригрози Альберту Нэссу, чтобы больше не смел клеветать на добропорядочных Лэндвиков. Ты все понял?

— Да.

Хеллгус начал ощущать, как его оставляют силы, и повернулся к Вайду.

— Пора уходить. Сейчас же.

Вайд, опять же, спорить не стал и ни о чем спрашивать тоже. Когда они были уже довольно далеко от дома каэра Брейда Эркинга, Хеллгус сам завел разговор о том, что было сегодня:

— Что же ты не спрашиваешь ни о чем?

— Уже можно? — устало съязвил Вайд.

— Можно, — так же устало ответил Хеллгус, вытирая пот со лба.

— А смысл-то есть спрашивать? Если ты такое можешь, то любой человек – твой раб.

— Не любой, но большинство. Люди разные – кто-то более податлив, кто-то менее.

— Значит, ты колдун? — спросил Вайд.

— Вы, ренцы, использую вульгарные слова: «ведьма», «колдун». Я знающий. Обученный. Осторожный. Выверенный. Уважающий жизнь и природу. Власть и богатство мне не интересны, я стремлюсь познать суть вещей, суть жизни, смерти, исцеления. Ты, наверное, вообразил, что я чарую каждый день? Что чары помогли мне стать богатым? Это не так.

— Ты подчинял Эву?

— Не подчинял, а очаровывал.

Вайд остановился, и Хеллгус тоже. Недолго они побыли союзниками…

— Очаровывал, — повторил Хеллгус, глядя на стражника, который, несмотря на полное и категорическое отсутствие магических способностей представлял для него опасность. — Так же, как ты пытался очаровать ее.

— Я был честен! А ты…

— И я был честен.