Сделка

– А где же Туровы? – небрежно бросил я, принимая щербатую кружку с кипятком.

– Да черт их знает, – ответил Иван, и Катя недобро прищурилась. – За помощью побежали. Да что-то долго их там носит.

Я ощутил краткий миг удовольствия. Что ж, этих женихов в доме Печорских больше не будет. Хоть какая-то радость. Хотя то, что я увидел, не давало покоя. Своим глазам я доверял и прекрасно помнил обжигающий жар, полыхнувший от Григория. Это кажется невероятным, но я не сомневался в том, кто виновник моего заплыва. Да и после тайги в невероятное я верю куда охотнее, чем раньше.

В голове вдруг мелькнули слова Печорской: «Иные живут не только в тайге…»

– Вы поранились. – Катин голос отвлек меня от размышлений. Девушка сидела на лавке совсем близко. Впрочем, сесть далеко в таком тесном пространстве было невозможно. – Надо перевязать. Давайте… я.

Увидев мой непонимающий взгляд, она осторожно тронула мою руку. Коснулась и тут же отдернула.

– Ладони. Порезались.

И правда. Кожу покрывала корка крови и многочисленные порезы об удилище и острый лед.

Перчатки уберегли от более глубоких ран, но все же не смогли защитить полностью.

– Потерпите, будет больно, – строго сказала Катерина и плеснула мне на руки все то же пойло рыбака. Я сдержал шипение, и девушка вдруг начала дуть, приговаривая, что еще немного. Потом ловко обернула мои ладони двумя тряпицами и завязала. – Ну вот и все, – сказала она с довольным видом.

– Спасибо, – тихо ответил я.

Наши взгляды встретились, и на лице Кати вдруг вспыхнул румянец.

Может, она осознала, что сидит почти на коленях у мужчины, едва прикрытого одеялом, под которым ничего нет.

– Дмитрий Александрович, – выдавила она, тревожно рассматривая мое лицо. – Скажите… мы с вами… уже встречались?

Мое сердце гулко ударило в ребра. Неужели Катя что-то вспомнила?

– Почему вы спрашиваете? – так же тихо произнес я.

– Рядом с вами… я ощущаю нечто… странное. – Она на миг крепко зажмурилась и мотнула головой. Темный завиток волос упал ей на щеку, и я отвел его – не задумавшись.

Девушка задохнулась, вздрогнула. – Я не понимаю! – в ее голосе звучало почти отчаяние. – Не понимаю… Возможно, Елизавета Андреевна говорила вам, что со мной не все в порядке… Я… кое-что забыла. Часть своей жизни. Но вы… Вы… я словно… Нет!

Она вскочила, когда я снова протянул к ней руку. Я не знаю, что хотел сделать. Обнять? Хотя бы прикоснуться. Я так ждал этого прикосновения… хотя бы самого невинного!

Но Катя, словно испугавшись, отшатнулась и встала.