Сделка

Так что Костя и правда взялся за ум и вел себя почти образцово.

В отличие от меня.

Словно услышав мои мысли, Тимофей снова поджал губы.

– Все один, сидите затворником… И эти ваши… новые увлечения! – Старик выразительно глянул на сбитые костяшки моих рук. – Страх берет! Мучает вас то, что ТАМ случилось. Вот вы и пытаетесь избавиться…

– Я не хочу об этом говорить.

– Дарья кое-что рассказала. – Камердинер упрямо поджал губы. – Об этом пансионате. И о… девушке… Ну так девиц-то вокруг полно, хоть простых, хоть родовитых, пора бы уже…

Я резко поднялся.

– Тимофей, не заставляй меня говорить то, о чем я потом пожалею. Я уже сказал – довольно! Я сам решу, что делать со своей жизнью, советов не просил. И передай Дарье, пусть займется пирогами, а не болтовней! А теперь оставь меня, мне и правда нужно хоть немного поработать!"

"Старик ушел, а я, конечно, тут же почувствовал себя виноватым за то, что нагрубил. В сердцах плеснул новую порцию конька, сделал глоток и скривился. В одном Тимофей прав – мой характер после возвращения безнадежно испортился.

Я замкнулся, люди вызывали лишь неприязнь и желание остаться в одиночестве. Я грубил, злился, вел себя неподобающе, но к моему удивлению, никто так и не отважился вызвать меня на дуэль. Верно, в высший свет все же просочились слухи о кулачных боях, в которых я был неоднократно замечен. Или в том, что граф Волковский слишком ловко управляется с револьверами. И никогда не промахивается.

Открыв ящик стола, я посмотрел на лежавшее там оружие. На рукояти одного нацарапаны шаманские символы.

Они покрывают дерево сплошной вязью и холодком отдаются в ладони.

Резко захлопнув ящик, я отвернулся и некоторое время сидел, переживая новый виток воспоминаний. Потом подобрал надушенное приглашение с монограммами княжеского рода и сломал печать.

– Ладно. Схожу на этот чертов бал! – пробормотал я и хмыкнул, понимая, что не уговорами, так чувством вины хитрый Тимофей все-таки добился своего.

Глава 28

День бала выдался на редкость солнечным, словно подступающая весна наконец проснулась и залила столицу пусть не теплом, но хотя бы светом.

Заснеженные изгороди под окном моей спальни сияли подобно чистейшим бриллиантам, небо радовало синевой. «Счастливый знак, ваше сиятельство! – изрек Тимофей. – Сама природа благоволит княгине и ее рауту!»

Я на это лишь скривился. Старик так радовался моему согласию выбраться в свет, что я не решился его расстроить и все-таки отказаться. Хотя испытывал желание поступить именно так.