Сделка

Правда, повторять опыт я не стал, а заработанное отдал в ближайший госпиталь сестер милосердия. Все же мне слишком сильно претило подобное обогащение. И еще внутри имелось стойкое убеждение, что растрачивать таким образом благословение духов – недостойно.

– Вы изменились после поездки… туда. – Тимофей придвинулся ближе. – Молчите все, запираетесь тут один, слишком много работаете. Спите плохо. Я ведь знаю, слышу, как вы ходите у себя в комнате. Болтаете только с котом. Даже Костя вас стал побаиваться!

– Ему это на пользу, – хмыкнул я.

– Ну… немного, – пожевав губы, недовольно признал Тимофей. – И все же исправился ведь младшенький! Старается! За ум взялся! А вы…

Я промолчал. Прошедшие полгода Костя и правда демонстрировал завидную разумность. То ли его изрядно напугали долговые ямы, то ли брат наконец повзрослел. Хотя вернее, дело в свалившемся на меня состоянии. Теперь Волковские могли иметь все, что пожелают, так что нужда и желание обогатиться легко и нечестно отпали сами собой. К тому же я пообещал Константину полностью лишить его довольствия, если до меня дойдет хоть один слух о его играх.

И видимо, Тимофей прав – Костя и правда стал опасаться моего гнева, потому что угрозе поверил безоговорочно. А терять едва налаженную, но уже очень хорошую жизнь, брат совсем не хотел. Ведь теперь он стал не просто желанным гостем во всех приличных домах, он стал гостем особенным. В свете многие верили, что дружба с Волковским и их одарит удачей, а уж с каким – старшим или младшим – неважно. И всячески искали расположения моего брата, надеясь войти в ближний круг нашей семьи. Приглашения на светские рауты, охоты и балы очень нравились младшему, так что я даже подозревал, что эти слухи упорно распространяет он сам.

Конечно, знать понимала, чьи именно руки держат финансы и семейное дело, но я в свете почти не появлялся, и Костику доставалось внимание за нас обоих. Нередко с ним пытались дружить, чтобы привлечь в свое дело деньги Волковских, порой эти предложения вызывали лишь смех. Так, в начале зимы брат истово упрашивал вложиться в железный отпугиватель от мышей, сделанный в виде жутковатого кота, орущего благим мявом, стоило к нему приблизиться.

Я с трудом удержался от смеха, представив подобное изобретение в собственном доме. Ну уж нет, пусть лучше с грызунами разбирается обычный кот – живой.

Впрочем, и дельные мысли у брата тоже имелись. Теперь он желал вложиться в новомодные автомобили, и я, хотя и не любил эти воняющие агрегаты, обещал подумать.