Назову своей

«Завтра придёт домработница, не пугайся».

«Этого должно хватить на первое время».

Не успела Шура подумать, чего именно «этого» на что «должно хватить», мигнул сигнал интернет-банка, сообщая о переводе от Игната Степановича К. «Первое время» – это год?

Действительно, утром пришла домработница. Заспанная Шура – на новом месте не спалось почти всю ночь, – с опаской выглянула из спальни, услышав шорох в прихожей. Затянула покрепче пояс на халате, вышла поздороваться.

– Доброе утро, Александра Александровна, – с вопросительной интонацией произнесла гостья, заодно уточняя действительно ли перед ней Александра Александровна.

– Доброе, – смутилась Шура.

– Меня зовут Ангелина Петровна. Игнат Степанович сказал, что предупредит о моём приходе. Я помощница по хозяйству. Домработница.

Ангелине Петровне на вид было около шестидесяти лет. С модельной, короткой причёской, сдержанным макияжем, в широкой тунике с этническим рисунком поверх зауженных джинсов.

– Вам лучше отдыхать, – кивнула Ангелина Петровна, Шура ответила таким же кивком, намереваясь скрыться в спальне.

Неудобно стоять перед человеком нечёсаной, заспанной неряхой. – Игнат Степанович пояснил, что вы с дороги.

Несмотря на разбитое состояние и честную попытку доспать хотя бы полчасика, расслабиться не получалось. Разве возможен отдых, когда в доме Игната хозяйничает посторонний, а выходит, и в её доме тоже… Внутренне Шура содрогалась от мысли, что какая-то женщина трогает вещи, посуду, возможно, готовит. Накануне обнаружилось, что холодильник заполнен продуктами, новоиспеченную семью дожидался сытный, свежеприготовленный ужин.

Выходит, готовила Ангелина Петровна?

Шура всё понимала. Несмотря на вбитый с малолетства на подкорку строжайший запрет на скверну, в колледже она быстро оценила прелесть столовой, потом и кафе, куда нечасто, но позволяла себе выбраться. В общежитии быстро научилась есть из общей посуды. Тарелки кочевали из комнаты в комнату, чашки постоянно пропадали, зато взамен появлялись другие, из соседних комнат.

Но чужие руки в доме… Шуре становилось не по себе. Как бы она ни уговаривала себя, сидя на углу кровати, что теперь живёт по мирским правилам, ничего не получалось: натура противилась происходящему. И ведь не выгонишь человека, тем более, Игнат велел…

Шура собралась, вышла из спальни, предварительно ополоснувшись в душе и переодевшись. Старалась не следить пристально за Ангелиной Петровной, несмотря на то, что руки чесались накрыть пустые, чистые чашки у мойки.