Назову своей

Всё с Риткой было для него слишком много, а ничего – не устраивало.

Так они и катились по жизни: не вместе, не врозь, то отпуская друг друга в свободное плавание, то захапывая в безраздельное пользование. Игнат чётко понимал, Ритка – женщина-праздник с заточенными клыками, и точно так же осознавал, что не хочет видеть её рядом до конца своих дней. Никому не охота жить под одной крышей с кровососущим существом. Более того, он сам не желал быть сраным вампиром, который, напившись крови, будет отползать в сторону до следующей кормёжки.

Калугин долго сходил с ума, его ломало, как при героиновой ломке, но понимание, что разрыв – это благо, придавало сил. Как наркоман, он срывался время от времени, постоянно крутил воспоминания о кайфе, желал испытать его снова и снова.

Разве такое скажешь жене? Тем более Шуре! Откровенное безумие – делиться подобным ненормально со всех сторон и ракурсов.

Игнат посмотрел на Шуру, пронзённый пониманием, что последнее время он не вспоминал о Ритке, не думал, не сравнивал. Сейчас, невольно перебирая в памяти события прошедшего десятилетия, он не почувствовал ничего, даже лёгкой досады.

Шура же молча наблюдала за лицом Игната, делала какие-то выводы, которые – Игнат мог дать руку на отсечение, – были ошибочными.

– Рита – женщина, с которой я периодически встречался в течение десяти лет, – спокойно произнёс Игнат.

– Десяти?! – Шура отступила на пару шагов, словно беса увидела своими глазами. – П-почему не женился? – Видимо от неожиданности, она начала заикаться.

"– Тебя ждал, – совершенно честно ответил Игнат. – Правда, ждал.

Сделал шаг в сторону Шуры, взял тонкие пальцы, перебрал по одному. Тонкие, подними на свет – словно прозрачные. Поднёс к губам, огладил языком папиллярный рисунок на указательном, оставил поцелуй на безымянном. Почувствовал, как вздрогнула ладошка в его руке.

«Знать бы, где упасть – соломки подстелил бы» – банальная истина, выстраданная поколениями. Знал бы, что встретит однажды на берегу полноводной сибирской реки Александру Ермолину, Шуру – обошёл бы десятой дорогой Ритку, чтобы не расстраивать своего ежа.

– Всё-таки, что ты услышала?

Ведь что-то дошло до симпатичных ушей. Нетрудно догадаться, что именно, но хотелось конкретики. Чтобы успокоить Шуру, чтобы раз и навсегда заткнуть рот бездумно болтающим языком дамочкам.

– Что я Рите Калугина, твоей Рите, – подчеркнула она, – не чета.

– Так и сказали? – усмехнулся Игнат.

– Да, – пожала Шура плечами.