All Flesh is Grass

Он поднялся и степенно зашагал мне навстречу. Утер ладонью подбородок, потом протянул мне руку. Она была влажная, но я с радостью ее пожал. Конечно, Таппер не бог весть какое сокровище, а все-таки он тоже человек.

“Glad you could make it, Brad,” he said. “Glad you could drop over.”

As if I'd been dropping over every day, for years.

“Nice place you have,” I said.

— Очень рад, что ты выбрал минутку, Брэд. Очень рад, что ты ко мне заглянул.

Он сказал это так, словно я все эти годы навещал его каждый день.

— А у тебя тут славно,  — заметил я.

“They did it all for me,” he said, with a show of pride. “The Flowers fixed it up for me. It wasn't like this to start with, but they fixed it up for me. They have been good to me.”

“Yes, they have,” I said.

— Это Цветы для меня устроили,  — сказал Таппер с гордостью.  — Они все для меня сделали. Сперва тут было не так, но они все сделали, как мне надо. Они обо мне заботятся.

— Ну да, ясно.

I didn't know what it was all about, but I went along.

“They're the best friends I have,” said Tupper, slobbering in his happiness. “That is, except for you and your papa. Until I found the Flowers, you and your papa were the only friends I had. All the rest of them just made fun of me. I let on I didn't know that they were making fun, but I knew they were and I didn't like it.”

Не поймешь, что он болтает, но я поддакиваю. Надо поддакивать.

— Они мои самые лучшие друзья,  — блаженно пуская слюни, говорит Таппер.  — И еще, конечно, ты и твой папа. Пока я не нашел Цветы, у меня было только два друга  — ты и твой папа. Только вы одни меня не дразнили. А все дразнили. Я не подавал виду, что понимаю, но я понимал  — дразнят. Не люблю, когда дразнят.

“They weren't really unkind,” I assured him. “They really didn't mean what they said or did.

“They shouldn't have done it,” Tupper insisted. “You never made any fun of me. I like you because you never made any fun of me.”

— Они ведь не со зла,  — успокаиваю я.  — Они не хотели тебе худого. Просто так смеялись, по дурости.

— Все равно нехорошо,  — упрямо говорит Таппер.  — Вот ты никогда меня не дразнил. Я тебя за это люблю, ты меня никогда не дразнил.

And he was right, of course. I'd not made fun of him.