All Flesh is Grass

“Perhaps some place for a drink.”

— Нет, не очень.

Почему-то мне не хотелось объяснять ей, что до этого вечера я ни разу с Шервудом и двух слов не сказал."

"В темноте я на ощупь вставил ключ.

— Прокатимся?  — предложил я.  — Может, заедем куда-нибудь, выпьем по стаканчику?

“No, please,” she said. “I'd rather sit and talk.”

I settled back into the seat.

“It's nice tonight,” she said. “So quiet. There are so few places that are really quiet.”

— Нет, не стоит. Лучше просто посидим и поговорим.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Славный вечер,  — сказала Нэнси.  — Тихо, спокойно. По-настоящему тихое место теперь такая редкость.

“There's a place of enchantment,” I told her, “just outside your porch. I walked into it, but it didn't last. The air was full of moonbeams and there was a faint perfume...”

“That was the flowers,” she said.

“What flowers?

— Тут у вас есть совсем заколдованное местечко,  — сказал я.  — Как раз перед крыльцом. Я нечаянно ступил на него, да только колдовство быстро пропало.

— Это те цветы...

— Какие?

“There's a bed of them in the curve of the walk. All of them those lovely flowers that your father found out in the woods somewhere.”

“So you have them too,” I said. “I guess everyone in the village has a bed of them.”

— На клумбе, что у поворота дорожки. Она вся засажена чудесными цветами, их еще давно отыскал где-то в лесу твой отец.

— Значит, и у вас они растут,  — сказал я.  — Наверно, в Милвилле в каждом саду есть такая клумба.

“Your father,” she said, “was one of the nicest men I ever knew. When I was a little girl he always gave me flowers. I'd go walking past and he'd pick a flower or two for me.”

— Твой отец был необыкновенно славный, я таких людей больше не встречала. Когда я была маленькая, он всегда мне дарил цветы. Бывало, иду мимо, а он непременно сорвет хоть один цветок и даст мне.

Yes, I thought, I suppose he could be called a nice man. Nice and strong and strange, and yet, despite his strength and strangeness, a very gentle man.

Да, правда, отец был, что называется, очень славный. Славный и сильный, и при этим странный и, однако, несмотря на свою силу и на все свои странности, удивительно мягкий.