Друг моего отца

Бланк такой же как у «Свидетельства о рождении», только розовый.

Что? Я подняла её к глазам.

«Зверева Ульяна Андреевна, уже знакомой мне даты рождения, умерла…»

Я судорожно подсчитывала в уме. В пять? Ей было всего пять лет?"

"В пять, я знаю это, конечно, из рассказов бабани, мы приехали с ней жить в этот город, холодный и чужой. Очень-очень далеко от того, где жила бабаня, но согласно моего свидетельства о рождении, именно в нём я и родилась, и выросла. Сама я мало что помню. Чемоданы и какие-то тюки, на которых я почему-то спала.

Облезные стены. Бабушку, что всё гладила меня по голове и зачем-то успокаивала: «Всё будет хорошо, Ляночка. Всё у нас будет хорошо!»

Она всю жизнь меня так и звала – Ляночка. Не Яночка. А сама иногда заговаривалась, и представлялась вместо Анна Ивановна, почему-то Анна Куприяновна.

Но этого же не может быть? Это же как в кино.

– Это точно я? – вернула я бумагу. – Я, Зверева Ульяна Андреевна? И я умерла в пять лет? То есть для всех умерла, а на самом деле мне дали другое имя и увезли в другой город?

– Да, моя девочка.

Для меня вы обе, вместе с бабушкой сгорели в своём доме. А теперь загадывай желание. Задувай свечи. А я, пожалуй, налью себе чего-нибудь покрепче и расскажу кое-что о том, что такое мать, похоронившая своего ребёнка.

Я свесила ноги с кровати, склонилась над тортом.

– Как звали мою бабушку? По-настоящему?

– Зверева Анна Куприяновна, – вернула она на нижнюю полку столика бутылку. И подняла стакан с виски. – Давай, давай, загадывай!

«Хочу… Чёрт побери! – зажмурилась я, набирая в грудь воздух.

Но это ведь глупость – задуть свечи? Полная ерунда. Так почему бы не помечтать? Я ведь правда этого хочу. И всегда хотела. – Хочу быть женой Армана Чекаева!»

От сильной струи воздуха, что вырвалась из лёгких, все свечи погасли.

И вдруг зазвонил телефон.

Я смотрела на мать, не понимая, почему она не берёт трубку.

– Это твой, – в ответ пожала она плечами.

И я с недоумением уставилась на незнакомый номер.

Глава 10.

Арман

«Ну давай же, Зверёк! – уговаривал я телефон. – Ответь, девочка!»

Понятия не имею, что я ей скажу. Понятия не имею, зачем звоню.

Но я третий день места себе не нахожу. И никакие вековые леса, горные пики и альпийские луга без кенгуру меня не успокаивают. А с того момента как Валентиныч скинул мне её номер, я уже раз десять открыл телефон, пока всё же решился.

Я машинально чертил пальцем по шершавой плитке бортика бассейна и слушал длинные гудки.