Друг моего отца

"Алекс Чер

Друг моего отца

Глава 1. Яна

Да что у меня за дурацкая привычка вечно оказываться не в то время и не в том месте!

– Артур Борисо… – приоткрыв дверь коленкой, протиснулась я в кабинет и застыла на пороге. Хоть бы рот уже тогда не открывала. Но я мало того, что имя произнесла, так ещё уронила с обеих тарелкок: с одной – чашку кофе, а с другой – бутерброды, на великолепный бежевый ковёр.

Он ведь мог бы меня и не заметить, не наделай я столько шума – с таким энтузиазмом мамин муж трахал горничную. С таким воодушевлением этот двухметровый красавец, разложив на столе пухленькую и непривлекательную (по его словам, сказанным матери) девушку, засаживал в неё свой член, что я невольно сглотнула.

Нет, не от вожделения. От ужаса, ведь он это просто так это не оставит, зная свою зависимость от её денег и мамину болезненную ревность, теряющей привлекательность женщины. К тому же Артурчик моложе её на пять лет. Хотя длинными ногами, покрытыми густой тёмной растительностью, и подтянутой задницей, с нежным пушком волос грех не залюбоваться.

– По крайней мере теперь понятно зачем вам стол, – хмыкнула я, глядя как он натягивает трусы и пытается застегнуть узкие джинсы на необъятной припухлости.

Того, что он мне не простит и того, что я не дала ему закончить, я тоже не сомневалась.

– Ну-ка прибери тут всё, – кивнул он уже слезшей со стола горничной. Одёргивая узкое платье униформы, она так и не посмела поднять на меня глаз.

Сопротивляться бесполезно. Звать на помощь тоже. Да и кого?

Мать, что работала в своём кабинете? У неё был настолько важный клиент, что дверь в ту половину дорогой квартиры, где на входе с улицы висела табличка «Адвокат Воскресенская Татьяна Владимировна» была наглухо закрыта.

Или кухарку, что, подло щуря свои раскосые глаза, выглядывала из кухни.

Никто не любил меня в этих, будь они трижды прокляты, хоромах. Даже прислуга. И в первую очередь терпеть не могла мать.

Может за то, что я была так похожа на отца? Он изнасиловал её в шестнадцать, двадцатилетний хулиган, что уже в то время путался с дурной компанией. В восемнадцать бросил, сел в тюрьму. А когда мне исполнилось пять – его убили.