В плену желаний

Переживал свою боль внутри, выл раненым зверем, но выглядел невозмутимо и сосредоточенно.

— А теперь расхотел? — грустно усмехнулась Ира.

— Надоела, — насмешливо произнес Громов. Он уничтожал ее, каждой фразой убивал все живое, выжигал жарким огнем те волшебные мгновения, что были между ними.

— Ты жесток.

Сейчас Ирина видела перед собой совсем другого человека. Тимур был груб и безжалостен, таким она его не знала. Неужели так ошиблась в собственных чувствах? Неужели Громов сумел настолько внушить ей свою любовь, что она раскрыла ему душу, без оглядки бросилась в омут с головой.

— Какой есть, — Громов поставил точку в разговоре.

Он умышленно жег мосты, зная, что они больше не встретятся, не хотел, чтобы Ира держалась за прошлое. Она должна жить и дышать полной грудью. А он… Тихо сдохнет в этом чертовом аду.

Взглянув на часы, Тимур произнес короткое «нам пора» и, бесцеремонно взяв Романову за руку, потащил за собой.

"Как только они вышли на улицу, свет погас на всей территории. Громов тихо выругался, понимая, что не успевает довести Иру до вип-дома, и, рискнув, резко сменил траекторию движения. Аккуратно, не создавая лишний шум, открыл машину Стрельцова и начал вытаскивать из багажника хлам, приготовленный специально для этой операции.

Ирина молча наблюдала за его действием, не выказывая абсолютно никаких эмоций. Смирилась с неизбежным. Еще чуть-чуть, и этот кошмар закончится. И больше никогда она не увидит Тимура, не насладится его любящим взглядом, не ощутит нежность рук и тепло губ…

— Залезай, — услышала она взволнованный голос над ухом и вздрогнула.

Осознание происходящего медленно заполняло мозг. Представив свою дальнейшую жизнь, Ира ужаснулась. Она не хотела, не могла так поступить. Тим нужен был ей, как воздух.

— Нет, — Романова отрицательно замотала головой и начала вырываться. — Отпусти меня, я никуда не поеду!

— Поедешь, — сквозь зубы процедил Тимур, понимая, что просто ничего не получится. Разве способна эта упрямица сделать хоть раз так, как он просит?

— Пожалуйста, позволь мне остаться, — умоляла Ирина, вновь заливаясь слезами. Тело ее била крупная дрожь.

— Нет.