В плену желаний

А разве он способен причинить ей боль? Ведь обещал защищать от всего плохого… Несказанные слова больно царапали горло, но их нужно было произнести.

Романова приблизилась к нему и попыталась обнять за плечи, но он небрежно скинул ее руки и, перехватив удивленный взгляд в отражении окна, повернулся к ней.

Видя, как желваки играют на его лице, Ира нервно сглотнула. Ситуация нравилась ей все меньше.

— Сегодня ты уезжаешь домой, — бесстрастно произнес Тимур.

Сердце Ирины замерло на несколько секунд, а затем забилось в ускоренном ритме.

— Как? — спросила она, боясь поверить, что это не сон. Неужели они наконец выберутся отсюда?

— Неважно.

— А ты?

— А я остаюсь здесь, — так же безучастно пояснил он, не реагируя на панику, отразившуюся в ее глазах.

Улыбка медленно сползла с лица. До нее постепенно доходил смысл сказанных слов. «Тим предлагает мне свободу без него? Это маразм! Неужели до сих пор не понял, что все, что мне нужно — это он!» — моментально пронеслось в голове.

— Тогда я тоже остаюсь! — заявила Ира и, упрямо скрестив руки на груди, продолжила: — Я никуда не поеду без тебя!

— Это не обсуждается! — грубо отрезал Тимур и сразу дал понять, что торговаться бессмысленно.

Он все решил и не собирался уступать ни на йоту."

"— Но почему? Я хочу остаться с тобой, — недоумевала Ирина. Еще утром все было хорошо, она чувствовала себя счастливой, а сейчас земля дрожала под ногами.

— Потому что я не хочу, чтобы ты оставалась со мной, — Громов нанес первый удар.

— Я не понимаю… А как же мы?

— Нет никаких «нас» и никогда не было.

Просто секс, просто хорошо провели время, — сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, холодно произнес он. Второй удар оказался не менее жестким. Тим презирал себя за то, что причинял ей боль. Но по-другому Ира не сдастся, ему придется играть свою роль до конца. Настолько реалистично, чтобы она поверила. Пусть возненавидит его, проклянет, главное — спасется. Он должен ее отпустить, должен дать шанс забыть весь этот кошмар и начать жить заново. Возможно, когда-нибудь, она простит его.

Его слова хлестали, как плетка, оставляя на сердце кровоточащие раны. Глаза наполнились слезами, но Ирина сдерживала их.

— Ты же говорил, что любишь меня.

— Я врал.

Первые горячие дорожки потекли по ее щекам, и каждая капля падала прямо на сердце Тимуру, прожигая его до основания, словно кислота. Он мужественно терпел, ни один мускул не дрогнул на его лице: многолетний опыт работы в органах помогал сохранять спокойствие.