Дочка и отец-одиночка

- Ну что, Метелин, - Дэн лениво тянется за кружкой и отпивает свой кофе. - Твоему кролику пришили лапки? Нелюбину светит приличный срок. Дело-то громкое.

- Дело - бомба, - поправляю я, разминая затекшую шею. - Все улики, как на блюдечке. Следствие довольно, коллеги из параллельного ведомства тоже. Теперь только до суда довести. Но я думаю, уже не откупится

- Да куда там! - отмахивается Дэн. - Сядет, как миленький.

Матвей поднимает на меня взгляд, и в его глазах читается неподдельный интерес.

- А как там….

твоя похищенная невеста? Не жалеет, что сбежала с цыганским табором в лице одного оперуполномоченного?

Не могу сдержать широкой, глупой ухмылки. Она сама прорывается наружу.

- Все у нее хорошо. Даже очень.

Дэн понимающе хмыкает.

- Ну, слава богу. Осталось только дочку забрать. Скоро суд, а там уж и жизнь наладится.

- Наладится, - твердо говорю я, и впервые за долгое время эти слова не кажутся пустым звуком. - Спасибо, пацаны. За все.

Дэн просто кивает, а Матвей улыбается во весь рот.

- Должен будешь!

Дверь открывается и в кабинет входит Макс.

- Чего сидим? Работы мало? Так я добавлю.

- Достаточно нам, - усмехаюсь я. - Мне уже домой пора.

- Тебе удачи, а вы товарищи опера - арбайтен! - довольно скалится Макс.

Еду домой. Не на службу, не на задание, а домой и это слово теперь имеет новый смысл. В груди становится теплее, когда думаю об этом. Ощущение странное, непривычное. В горле стоит какой-то комок, не страх, а что-то вроде предвкушения.

Останавливаюсь у магазина, брожу между полками, сам не знаю зачем.

Мой привычный продуктовый набор не подходит. Беру шоколадные яйца для Тоси, пакет орехов для Михи. Замираю перед стеллажом со сладостями. Что любит Полина? Не знаю, вдруг не угадаю? Беру немного всего: мармелад, зефир, дорогие трюфели, пару йогуртов. Разберемся.

Подъезжаю к дому и взгляд невольно падает на окна квартиры. Там горит свет и кипит жизнь. Там меня ждут. Подхватываю покупки и поднимаюсь. На всю площадку пахнет жареным мясом. За дверью отчетливо слышны голоса.

Замираю и прислушиваюсь. Смех Полины и Тоси, возня енота. Сердце сжимается от чего-то острого и хорошего.

Открываю. Первой на меня несется Тося, как маленький торнадо.

- Пап! Мы тебя ждали. Полина говорит, что ты герой.

Поднимаю ее на руки, обнимаю. Полина стоит на пороге кухни в футболке, с половником в руке. Улыбается. Так просто и так по-домашнему, что у меня перехватывает дыхание.

- Герой-герой, - фыркаю я, отпуская Тосю.