Дочка и отец-одиночка

- Как хорошо, что я тебя нашла тогда, - шепчу Киру на ухо. Он довольно смеётся и крепче сжимает меня в своих объятиях.

Глава 43. Полина

На город опускается густая ночь, скрывая следы дневного хаоса. Тося давно спит, свернувшись комочком на своей кровати, а мы с Кириллом лежим в темноте, прислушиваясь к мерному дыханию друг друга. Его рука тяжело и тепло лежит на моей талии, пальцы слегка вдавливаются в кожу сквозь тонкую ткань его же футболки, которую я так и не сняла.

Я ещё не отпустила день, внутри всё ещё звенит от адреналина и выкрикнутых слов.

Крепко зажмуриваюсь, пытаясь стереть из памяти ледяной взгляд Виталия и ужас от того, что могло бы случиться с моей жизнью, если бы я вышла за него замуж сегодня.

- Я с тобой, - шепчет Кирилл мне на ухо, обжигая его горячим дыханием. - Ты теперь дома, и этот урод не доберется ни до тебя, ни до нашей Тоси. Обещаю.

- Нашей Тоси…. - эхом повторяю я, чувствуя, как из уголков глаз стекают тихие, горячие слёзы.

Рядом с ним можно плакать. Он не осуждает, не смотрит с презрением.

Метелин принимает меня такой и позволяет чувствовать. Его теплые губы мягко собирают соленые капли с моего лица, пока не встречаются с моими губами. Мы тонем в горьком, соленом и сладком поцелуе, обнимая и медленно поглаживая друг друга. Я чувствую его неподдельную мужскую силу и точно знаю, что он сдержит свое обещание.

Его ладонь скользит по моему боку, обжигая кожу даже через ткань. Каждым прикосновением Кир словно стирает с меня прошедший день и совсем другие прикосновения к моему телу: корыстные, холодные, царапающие.

Он смывает с меня всю грязь той жизни, слой за слоем, нежно и настойчиво. С каждым поцелуем я все больше осознаю, что ещё никто и никогда не был со мной так нежен, как этот сумасшедший опер.

Сама не замечаю, как мои руки запутываются в его волосах, притягивая ближе к себе. Я тону в нем. В его запахе, надежности, горячей, медленной страсти. В тихом, прерывистом стоне, который вырывается из его груди, когда я робко отвечаю на его ласки. Мы движемся в полной тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием и скрипом кровати.

Лунный свет рисует на его лице причудливые узоры, и я провожу по ним пальцами, запоминая карту моего нового мира.

В какой-то момент все замирает. Он застывает надо мной, его темный, бездонный взгляд впивается в меня. Секунда, и мы падаем… Вселенная сжимается до размеров этой комнаты, до точки соприкосновения наших тел, до пульса, который бьется в унисон. А потом тишина. Тяжелая, насыщенная, сладкая.