Красные туманы Полесья

Кстати, а как ты выбрался?

— Да рванул к церкви, ваши не заметили.

— Тебе повезло.

— Ага, повезло. Да после этого меня сельчане на куски разорвут и партизан ждать не станут. Возьмите меня с собой, а?

— А кто здесь службу нести будет?

— Да какая теперь тут служба, господин оберштурмфюрер? Для наведения порядка потребуется не менее двух десятков полицейских с автоматами и не местных, чтоб на селе семей их не было. Придется усиленные патрули выставлять. Одному тут хана. Возьмите, герр оберштурмфюрер. Очень прошу.

"— Ты служил не мне, а великой Германии, Третьему рейху. Давал клятву до конца жизни своей бороться с ее врагами, так?

— Так точно!

— Ну тогда исполни долг до конца. У тебя семья есть?

— Тут нет, вывез, как и старший полицейский, в дальний район к родственникам.

— Значит, твоей семье ничего не грозит?

Полицейский пожал плечами.

— Вроде нет.

— Помолчи.

К взводному подошел командир отделения.

— Разрешите доложить, герр оберштурмфюрер?

— Докладывай.

— На площади тела двенадцати мужчин, двадцати одной женщины, шести детей и подростков.

Командир взвода повернулся к младшему полицейскому, выхватил пистолет и выстрелил. Тот и понять толком ничего не успел, рухнул под ноги офицера СС.

— Сорок, шарфюрер. Для ровного счета. Все равно этому полицейскому долго не прожить даже в райцентре. Хорошая работа. Сворачиваемся, уходим в Горош.

Эсэсовцы бросились к бронетранспортерам, и вскоре колонна ушла из расстрелянного села.

Командир роты СС услышал выстрелы на полпути к Лозе.

«Как бы не разбежались люди в деревне. Хотя не должны. Восемь километров впереди. Выстрелы там вряд ли слышны», — подумал он и оказался прав.

Народ из Лозы не разбежался. Староста Косарев с полицаями успокоили его.

В 9.10 на площадке у сельмага и бывшего сельсовета встали бронетранспортер и грузовой тентованный «Опель». Из грузовика выскочили полицейские, из бронетранспортера — четверо эсэсовцев с автоматами.

Командир роты тоже спустился на землю и кивнул Калачу.

Тот подозвал своего заместителя Лыкина и распорядился:

— Степа, давай ребят по домам! Пусть сгоняют всех сюда.

К ним подошли староста, полицаи Буганов и Шмаров.

Калач взглянул на Буганова и спросил:

— Евреи на месте?

— Так точно, Мирон Фадеевич. Сам ночью от соседа смотрел за подворьем.

— Молодец, это тебе зачтется.