Красные туманы Полесья

 — Он кивнул на Калача и полицаев. — Не так, как этих уродов. Их матерям аборты надо было делать, а не рожать извергов.

Калач дернулся, хотел было ударить пожилого мужчину, но гауптштурмфюрер остановил его:

— Не трогать, Калач!

— Калач? — спросил Тимофеев. — Так вот ты какой, кровопийца. Жаль, не могу удавить тебя собственными руками.

Начальник полиции вновь дернулся и опять был остановлен офицером СС.

— Я сказал не трогать. Стоять, где стоишь, Калач!

— Слушаюсь, герр гауптштурмфюрер!

Командир роты повернулся к полицаям и приказал:

— Уведите его на площадку в центр деревни.

— Да, герр гауптштурмфюрер.

Тимофеева увели.

Бонке подошел к семье евреев.

— Годман Иосиф Абрамович?

— Да, господин офицер."

"Бонке перевел взгляд на женщину:

— А это, если не ошибаюсь, ваша супруга?

— Да, Сара Абрамовна.

Гауптштурмфюрер скривился. Он терпеть не мог евреев. Впрочем, в СС служили именно такие персонажи, переполненные ненавистью ко всему неарийскому, особенно к евреям и цыганам.

— Рядом дети, так?

— Так, господин офицер, сын Илья, дочери Соня и Лея.

Калач указал на девушку постарше.

— И сколько лет твоей Соне?

— Десять, сыну четырнадцать, Лее шесть.

— А смотрится так, как будто ей все шестнадцать, оформилась уже. Симпатичная. — Калач вытер слюни.

— У меня к вам один вопрос, Годман, — заявил Бонке.

— Да, господин офицер. Я скажу все, лишь бы вы не тронули нас, несчастных евреев.

— Зачем мне вас убивать? Вас отвезут в райцентр, предоставят жилье.

Калач рассмеялся и заявил:

— Даже с прислугой.

Бонке повернулся к начальнику полиции.

— Мне удалить вас отсюда, Калач?

— Молчу, герр гауптштурмфюрер.

— Итак, у меня к вам, Годман, всего один вопрос, верный ответ на который спасет жизнь вам и вашей семье.

— Я готов.

— Где ценности, что вы вывезли из Гороша?

— У меня ничего нет.

— Значит, и жизнь вашей семьи ничего не стоит.

— Подождите, мне надо принести.

Бонке взглянул на Калача.

— Сопроводи!

— Сара, дети, не бойтесь, нас не убьют, — сказал Годман и ушел вместе с начальником районной полиции.

Вернулся он с саквояжем, поставил его на стол.

— Вот, господин офицер, все, что у меня есть.

— Откройте замок!

— Ах да, извините.

Годман снял с шеи шнурок, на котором висел ключ, открыл замок.

Гауптштурмфюрер распахнул саквояж. В нем были бумажные пакеты. Он достал один, развернул. На стол посыпались золотые коронки, сережки, мелкие броши. Во втором было то же самое.