Мустанг

Пули из двух винтовок легли в то место, где я только что стоял.

Внезапно послышалось потрескивание, и кустарник на том берегу запылал. Кто-то бросил спичку в сухой можжевельник. Высоко взмыли языки пламени, и все кругом ярко озарилось. В то же мгновение я услыхал тяжелый лай револьверов, резкий щелчок винтовочного выстрела, передо мной фонтанчиком брызнул песок, а за спиной что-то тяжелое рухнуло в воду. Обернувшись, я заметил прыгающий силуэт и выстрелил.

Тот человек, кем бы он ни был, странно дернулся в прыжке и упал.

Попытался встать, потом откатился с берега на мелководье.

Что-то дернуло меня за рукав, и я побежал, споткнулся, упал и опять побежал. Переда мной вспыхнуло еще одно дерево, а сразу за ним стоял мой конь.

Краем глаза я приметил, что с переправы на крутой откос взбирается Феррара. Он остановился не более чем в шестидесяти футах и прицелился. Шестизарядник был у меня в руке, и я выстрелил, бросился в сторону и снова выстрелил.

Он оступился, попытался поднять винтовку, но я уже был вне поля его зрения и бежал по дну ручья к коню. Вскарабкавшись на берег, я схватил поводья и прыгнул в седло, не коснувшись стремян.

Мустанг, которому не пришлись по душе ни огонь, ни стрельба, взял с места к карьер. За спиной я услыхал несколько выстрелов наобум, затем наступила тишина, нарушаемая лишь бешеным топотом копыт.

Двигаясь на север, я направлялся к порогам на Норт-Канейдиан. Надо было во что бы то ни стало увести погоню от Пенелопы, Мимса и золота.

Любой дикий мустанг может непрерывно скакать несколько дней кряду, причем большую часть времени галопом, и ему требуется очень мало воды. Но одно дело сказать на воле, а другое — под всадником.

Вскоре я перевел Серого на шаг, поменял направление и перезарядил револьвер и винтовку. Часом позже нашел неприметную впадину у ручья, впадавшего в Норт-Канейдиан, расседлал жеребца, подождал, пока он поваляется на траве и стреножил его возле воды.

Растянувшись на одеялах, я подумал, что вряд ли смогу заснуть, однако через минуту доказал, что ошибаюсь, потому что когда проснулся, ярко светило солнце, и в ивняке вовсю гомонили птицы.

Я долго лежал, глядя вверх, на листву, сквозь которую пробивались солнечные лучи, и слушал. Где-то рядом скандалила сорока, но через несколько секунд улетела. Я сел, надел шляпу, вытряхнул сапоги, натянул их и встал.