Фараон

"Дмитрий Распопов

Фараон

Глава 1

— Андрей! — голос отца перехватил меня у порога особняка, когда я стремительно спускался с лестницы и на крыльях любви хотел умчаться к Маше.

Поморщившись, поскольку оставить без ответа его обращение было чревато потерей карманных денег, я повернулся и прошёл в гостиную на первом этаже. Отец сидел в глубоком, кожаном итальянском кресле, стоимость которого поражало воображение у неподготовленных гостей. Я сам любил прикалываться, смотря за реакцией гостей, когда оглашал стоимость мебели, на которой они сейчас сидели.

— Да пап? — я вздохнул, поскольку тема его интереса ко мне вот уже год была одной и той же.

Отец отложил газеты, снял очки и не спеша это всё переложил на тумбочку из красного дерева.

— Опять к своей нищенке?

— Пап, ну что поделать, любовь! — я обречённо пожал плечами.

Он с осуждением покачал головой.

— Ладно, дело молодое, перебесишься, главное предохраняйся, — продолжил он, — что насчёт моего предложения? Решил?

— Пап, ну до окончания универа ещё целый год! — заныл я, — давай ближе к концу определимся.

— Андрей, все лучшие места к тому времени уже разберут! — его взгляд потяжелел, — или думаешь посольств так много, что можно выбирать? У них ведь и свои дети есть.

— Слушай, ну я не знаю, мне всё равно, — мне и правда это было безразлично, денег в семье было очень много, — выбирай сам.

— Ты меня огорчаешь, — он поджал губы, — ты знаешь четыре языка, золотая медаль, куча выигранных олимпиад, идёшь к диплому с отличием! Откуда такое безразличие к своему будущему? Я не понимаю!

— Если честно, то я вообще не хочу работать, — который раз говорил я ему, — я молод, влюблён, счастлив! Хочу путешествовать с любимой по миру и не париться ни о чём.

— Это меня и тревожит. А если со мной что-то случится? С мамой? Что тогда будет сестрой? Ты ведь останешься за главу семьи!

— Слушай, даже наших офшорных счетов хватит жить безбедно до конца жизни, да и что с тобой может случиться, ты здоровый как бык, и я надеюсь таким останешься ещё лет пятьдесят не меньше!

Он улыбнулся, а лицо сразу смягчилось.