Корсар

— Надо было, согласна, — пожимает плечами и смотрит на меня с тревогой, чувствуя, наверное, в каком я сейчас состоянии, — но уж ничего не изменишь.

Молчим слишком долго, чтобы это считалось нормальным, но я, кажется, выпотрошен вспышкой ненависти и воспоминаниями до дна. Ева снова чувствует, что именно мне нужно в этот момент, не мешает топить внутренних демонов, возвращая себе контроль над эмоциями.

Ощущаю, как постепенно сердце замедляет бешеный ритм, а злость слегка утихает. Визитка обжигает ладонь, но я прячу её в задний карман штанов.

Потом подумаю, что с ней делать, на свежую голову."

"— Роджер, я прошу тебя, успокойся. — Ева делает шаг в мою сторону и дотрагивается до шеи в том месте, где под татуировками клокочет и бьётся в тонкой вене кровь. — Мне больно тебя таким видеть, я боюсь за тебя.

— За меня или меня?

— Дурак, — бурчит и приникает ко мне всем телом. Кладёт голову на мою грудь и молчит. — Я не умею тебя бояться.

Дверь за нашими спинами распахивается и входит бледный и уставший Фельдшер, а до меня только доходит, что так долго нас никто не беспокоил.

Секунду смотрим друг другу в глаза, а наш доктор наконец отрицательно машет головой. Хоть одна хорошая новость за сегодня.

— Я вызвал надёжную бригаду, — говорит Фельдшер, так и стоя в дверях. — Повезём в больницу, оформим как жертву ДТП.

— Выживет?

Сейчас меня мало беспокоит здоровье пострадавшего, но дохляк на треках мне не нужен. Не сегодня.

— Никуда не денется.

— Отлично.

Ева отходит в сторону, а я иду к столу и достаю из ящика конверт, приготовленный как раз для таких случаев.

Слишком многим придётся заплатить, чтобы правда о падении лихача не дошла до полиции.

Я не могу предотвратить чью-то смерть, но деньги неплохо помогают спасти жизнь.

— На витамины, — произношу, вручая Фельдшеру конверт, а тот кивает и уходит.

На сегодня заезд окончен.

* * *Ева спит, а я сижу в кухне, за столом и пялюсь на эту чёртову визитку, которая не даёт покоя. Десятки раз набирал проклятый номер, но клал трубку обратно на стол.

Я не должен идти на поводу у ярости, но и знать, что где-то это ничтожество топчет землю выше моих сил.

Не могу поверить, что это дерьмо снова всплыло в моей жизни.

Викинг просил отпустить эту ситуацию, того же требовал и отец, но я не могу. Осознание, что я потерял столько лет, набатом бьёт в голове.

Рассвет поднимается над городом, а мне кажется, что я навечно застрял в той ночи, почти тридцать лет назад случившейся, как муха в янтаре. Уродливая навозная муха.