Корсар

— Ты не спишь, — не спрашивает, утверждает Ева и обнимает меня сзади за плечи. — Вообще ложился?

Я не слышал как она появилась в кухне, но её тепло и лёгкий аромат ландышей обволакивают.

— Не хочется, — пожимаю плечами и тушу сигарету в переполненной окурками пепельнице. — Бессонница одолела, бывает.

— Давай пить кофе тогда, да?

Улыбается, а я потираю лицо ладонями, чтобы хоть немного прийти в себя.

— Ты две пачки, что ли, выкурил?! — восклицает, глядя на мятый картон, лежащий на столе. — Всю комнату задымил, сумасшедший.

— Я окно открывал, и кондёр включал, так что всё в норме.

— Нельзя так над собой издеваться, — говорит назидательным тоном и принимается возиться с кофеваркой. — Сейчас кофе попьём... блин! Как эта штука вообще работает-то?!

Ева стоит красная, как рак, бухтит себе под нос и жмёт на все кнопки подряд, а ""противная железяка"" молчит, точно партизан. Начинаю смеяться, а золотая девочка бросает на меня сердитый взгляд и продолжает мучить несчастный агрегат.

— Ева-а... в розетку включи хоть, — ржу, точно конь, утирая слёзы, а она замирает, переводит взгляд с меня на кофеварку, а потом закрывает лицо руками, а узкие плечи сотрясаются от хохота.

— Боже мой, и за что ты меня любишь? — спрашивает между приступами истерического смеха, сгибающего её пополам. — Я же кромешная идиотка.

— Если бы я знал, за что тебя люблю, это уж был бы холодный расчёт, — говорю, усаживаю её к себе на колени. — Это уже точно не любовь.

Она молчит, а потом протягивает руку и забирает со стола злосчастную визитку.

Пару секунд рассматривает, а я дыхание задерживаю, ожидая, что дальше сделает. Вдруг лицо её озаряет хитрая улыбка, и Ева вскакивает на ноги. Слежу за ней, сгорая от любопытства, пытаясь понять, что придумала на этот раз. Подходит к подоконнику, пару секунд воюет с заедающей ручкой и всё-таки распахивает окно. Когда свежий ветер врывается в комнату, поднимая ввысь тёмно-синие занавески, Ева оборачивается и бросает на меня задумчивый взгляд. А я молчу, ожидая дальнейших действий.

И моё молчание, словно немое разрешение, дающее право на всё. И Ева делает то, что считает правильным: рвёт белый прямоугольник на мелкие клочки и взмахом руки посылает обрывки в воздух. Они разлетаются, пикируют на фоне серого неба, а мне кажется, что это моя чёртова боль рассыпается на части.

Наверное, именно это и нужно было сделать ещё вечером, когда визитка попала мне в руки.