《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Голова шла кругом, грозясь обернуться полным беспамятством. По мятежному взгляду парня легко было разуметь, что не хватает ему воздуху.

Уход Фёдора остался незамеченным. Коли кто и видел – так не придал тому никакого толку.

Юноша стоял в одной рубахе на морозе, раскинув руки. Он прикрыл глаза, отдаваясь освежающей стуже. Тело щекотливо пробрало мурашками. Фёдора преисполняло неистовая жажда жизни. Его кожа внимала каждому шевелению, каждому холодному порыву, что касался его разгорячённого тела.

На устах горела улыбка, в то время как на глазах выступала влага.

Сердце отчаянно билось, и Фёдор слышал этот стук. Каждый удар упрямо, наперекор всему твердил о жизни.

Юноша растворился в упоительном ощущении. Он не мог бы обличить это в слова, даже когда ум его протрезвеет. Чувства – единственное, чему он мог внять. Рассудок отчего-то медленно провалился в мягкий сон, запирая всякие скорби.

…

Кузьма поморщился, когда душный жар ударил ему в лицо. Разгулялась братия, расшумелась! Принялся мужик взглядом выискивать Афанасия средь застолия, да князь первой нашёл его.

Стало быть, пора – опричник допил своё, напоследок закусил, да и пошёл на выход. Не пройдя и двух шагов, Вяземский присвистнул.

Немудрено было средь белу снега приметить фигуру уж и впрямь до боли знакомую. Афанасий первым делом огляделся по сторонам – не видать кого, кто стащит ненаглядного в тепло.

С досадой, Вяземский и впрямь порешил, что нынче – час поздний, и хоть велено холопам служить и денно, и нощно – сейчас кого дозваться! – проще уж самому всё поделать.

- Не, коли так мягче – так валяй! – усмехнулся Афанасий, поддев носком сапога Фёдора.

Юноша спьяну рухнул в снег. Улыбка Вяземского поугасла, едва он заметил, как побледнели уста Федькины. Видать, уж полежал на холоде-морозу.

- Живой хоть, царский-то любимец? – вопрошал князь, сильнее пнув его.

Вяземский хмуро свёл брови, на мгновение и впрямь испугавшись худшего.

- Афанасий Иваныч, уж близится крайний час. – молвил Кузьма.

- Я что ль дотянул доныне? Окаёмничал, да шатался по подворотням? – Вяземский вскинул бровь, не отводя взгляда от Фёдора. Снег не таял на его вороных волосах.

- Помилуйте, княже. – коротко произнёс Кузьма с поклоном.

Вяземский ступил в снег, наклоняясь к молодому опричнику.