《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

«Да куда он помрёт, живучий сукин сын!» думал князь.

- От впредь и научишься к должному сроку являться. – произнёс Афанасий, закидывая руку Фёдора на своё плечо. – Иди сам, и по утру ко мне явишься, доложишь всё.

Вяземский не на шутку подивился, как хлад зимний пробрал тело юноши. Фёдор едва-едва шевелился, разразившись тихим бормотанием. До слуха Вяземского донёсся слабы стук зубов от морозу.

На удивление самого Вяземского, слишком поздно пришла ему мысль лукавая – авось, никто к утру бы не приметил пропажи, и ведь частенько бывало по полдня искали – от Фёдора ни слуху, ни духу.

Стоило им ступить в натопленную залу, как Фёдор оживился, чем поначалу славно обрадовал Афанасия. К белому лицу скоро прилила кровь – уши, нос да щёки юного опричника вспыхнули алым запалом.

Юноша сам стоял на ногах, пущай и шатко – чай, и вовсе без опоры мог бы добраться до покоев. Князь наивно порешил, что может уж и оставить с тем, да не тут-то было.

Молодой опричник опёрся одной рукой на плечо князя, второй схватился за ухо. Частое дыхание срывалось с бледных уст. Поморщившись, юноша обеими руками закрыл себе уши, да закричал во всё горло. Ноги сами подкосились, ослабевшие, окоченевшие от холода. Фёдор пал на колени, согнувшись в земном поклоне.

Всякая сила точно покинула юношу, когда его охватила лихорадочная дрожь.

- Да тише ты! – молвил Афанасий, опустившись на колено подле него. – Впервой до водки дорвался что ли, не пойму?"

"Едва князь молвил, как Фёдор сблевал на пол.

Покуда молодой опричник боролся – довольно безуспешно, - с новыми приступами тошноты, Вяземский прищёлкнул, подзывая нерадивых крестьян, что брели, как сонные мухи после работы во дворе.

Их красные лица тотчас же обратились на Фёдора – и впрямь, оставить подобное безо всякого внимания было ни под силу даже сонным холопам, которые никогда не славились особым любопытством.

Усталость их сонливая исчезла, переменившись готовностью служить – не впервой кто перепил при дворе.

- Приберёте тут опосля, а ныне - подать воды, да побольше в покои Фёдора Алексеича, и пошустрее. И кадки, снесите, что найдёте. – приказал Афанасий. – И принесите закуси, да самое крепкое пойло, что найдёте в погребе.

Юноша не отнимал рук от ушей – всё заглушал неведомы доселе шум, и не мог Фёдор никак отгородиться от него.