《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Вновь резкий смех, преисполненный отчаяния и удивительного смирения, присущая лишь разрушенным душам, сорвался с губ Иоанна.

- Аж противно. – презрительно бросил царь, резко отстраняя свою руку от лица юноши.

На белоснежной коже остались следы крови.

Безмолвно Иоанн обошёл юношу со спины и обрушил свои руки ему на плечи.

Фёдор бросил короткий взгляд на выход, но верно, именно с того, что точно ведал – без воли на то царской не покинет он сих покоев.

- И как же ступаться с тобою? – спросил меж тем Иоанн себя ли, незримого гостя, чьё присутствие буквально стояло в воздухе – неведомо.

Да ясно было одно – не к Фёдору то вопрошал царь.

Басманов почуял, как Иоанн опускается рукой своей с плеча его. Лютый холод пробил юношу – он было порывался встать, да и одной руки владыки достаточно было, чтобы мёртвою хваткой удержать Басманова на месте.

С тем же мгновенным порывом царь выхватил нож из-за пояса юноши. Холодная сталь лизнула белоснежную шею, касаясь её ровно на столько, чтобы не пронзить этот драгоценный шёлк кожи.

Фёдор замер, затаив дыхание.

- Своею волей, - тихо произнёс Иоанн, подавшись едва ли не к самому уху юноши, - я учинил порядок на земле своей… И ныне вот такая… - лезвие дрогнуло, скользнув по шее, - нынче это большая милость. Ты не страшись, Феденька… Молви же мне, оказать тебе эту милость?

Юноша едва шевелился. Ведал он, каков ныне вес будет у каждого слова, молвленное им в эту ночь. Сталь вновь дрогнула, и тем всё переменилось.

Фёдор прикрыл глаза, отдав голову назад.

- Ежели вам то угодно. – произнёс Басманов, и, верно, Иоанн лишь по губам то мог то прочитать, ибо едва ли слышен был голос юноши.

- Ежели мне угодно?... – усмехнулся царь."

"Кинжал отстранился от шеи юноши. Фёдор вновь глубоко вздохнул, в тревоге переводя дыхание своё.

- У тебя, видать, как у пса – воли-то собственной и нет. – с презрением бросил царь.

- Хотите знать волю мою? – спросил юноша.

- Изволь-ка, Федь… - произнёс Иоанн, вновь описывая плавный жест в воздухе, да ныне оставил кинжал в руке своей.

Басманов поднялся с места своего, обернулся да опёрся коленом о сиденье. Руки юноши охладели, томимые страшными тревогами, но всяко Фёдор мог совладать с собою. Нежным жестом, в коем сочеталось премного трепетной нежности и ловкости, юноша обхватил лицо Иоанна.

Не успел юноша поддаться вперёд, как ощутил, что опора его точно выбита из-под него. То Иоанн откинул резко кресло от себя, а вместе с ним и Басманова.