《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн жестом указал на такое же резное кресло пред собой, поднеся на свет самоцветы на кольцах, на которых отчётливо виднелась кровь.

Фёдор силился никак не перемениться в лице с того, и молча занял место напротив владыки. Иоанн испытывающе да едко глядел на своего слугу. Казалось, на его устах застыло премного желчи и гнева, которые вот-вот исторгнуться в оглушительной ярости.

Юноша держался под этим взглядом, полной лютой ненависти. Боле того, опричник даже не подавал виду, что видит, как на посохе позади кресла царя блестит незастывшая кровь.

Молчание нарушил Иоанн хриплым тяжким вздохом.

- Ты, верно, тоже чтишь меня кровавым злодеем? Тираном? – спросил царь, плавно водя руками пред собой.

Руки его не унялись от дрожи, что не ускользнуло от взора Фёдора.

«Тоже?...»

Басманов едва заметно свёл брови и мотнул головой.

- Нет, царь-батюшка. – ответил юноша.

Иоанн хрипло усмехнулся, услышав тот ответ, да едва заметно помотал головой, да поднялся с кресла.

Юноша взволнованно свёл брови, заметив, что ныне Иоанну до своего кровавого посоха сподручней дотянуться будет.

Фёдор плотно стиснул зубы, едва ли не прикусив язык свой до крови. Опричник не дерзнул поднять взгляда. Во мраке, под столом тонули опрокинутые со стола кувшин да кубки.

Едва юноша вглядывался в клочок изорванного письма, до боли напрягая глаза, окутанные тьмой, Иоанн вцепился с неистовой силой за волосы юноши да поднял его светлый лик на себя.

- В глаза смотри государю своему! – грозно процедил Иоанн сквозь зубы, выпуская волосы Фёдора со странной дрожью, будто бы два желанья в один миг охватили тело его.

Иоанн тяжело вздохнул, медленно проходя по комнате, обернувшись спиной к Фёдору. Юному опричнику оттого не делалось покойнее – буквально всем нутром чуял он на себе пристальный взор разгневанного царя. Да притом, в той ярости, в той бесовской злости слышалась боль, с которою у нас обрывается сама душа.

Фёдор молча сидел, пребывая в тревожном замешательстве. Невольно припомнил он слова немца накануне, и словно по жестокой шутке, ничего не приходило на ум, что молвить.

Иоанн медленно обернулся к Фёдору и приблизился к нему. Грубо взял за подбородок да поднял лик юного опричника выше, точно желал оглядеть его, будто бы впервые. Страхи наполняли сердце и тело юноши, да не смел Басманов противиться.