《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Не мудрено было опричнику устоять на ногах, да видно было – сплоховал Федя. В ярости Иоанн вонзил кинжал посреди стола, выбив из дерева щепки.

- Прочь! – грозно прорычал царь, указывая на дверь.

Фёдор было жаждал молить о раскаянии, да прерван был грохотом – то Иоанн обрушил удар кулаком об стол. На сей шум ворвались рынды и уж было взяли под руки Басманова, да иного толка делаются люди, преисполненные отчаянного волненья.

Изловчился Фёдор и дерзнулся ухватить Иоанна за рукав. Лишь и успел – так шепнуть не боле двух слов владыке своему, как рынды вновь схватили юношу, да на сей раз много крепче.

Уж исполнили бы долг свой верные слуги государевы, да царь во мгновенье переменился.

- Полно! – гласно приказал Иоанн.

Рынды отступились, хоть и были в удивленьи. Дабы не вызывать на себя гнев великого владыки, тотчас же и вышли за двери.

Фёдор, верно, был не в меньшем замешательстве. Его глаза пылали радостной дерзостью, да с тем же уживалась до боли трогательная нежность.

Иоанн хмуро смотрел на юношу, будто бы всё решал, как вершить нынче судьбы слуги своего.

Наконец, Иоанн поддался усталости, которая настигла его тяжёлым покрывалом, покуда угасали всполохи пламенного гнева. Царь опустился в своё кресло и велел юноши исполнить волю свою.

Юноша перевёл дыханье и тихо вздохнул. Собравшись с мыслями, Фёдор тихо начал безмолвно напевать мелодию, поднимая с пола кубки.

Иоанн указал не глядя на полные кувшины с вином, дабы юноша не прерывал своего пения.

- Вышел из дому, ночь ныне черна,

Раздумья тяжкие не дают сна.

Не ведать покоя сердцу моему

Покуда не наполню чашу свою.

Опустел мой кубок давно,

Нет в нём ни мёда, ни вина.

Покуда пуста моя чаша

Не ведать, не ведать мне сна.

Сердце моё пылает огнём,

Как раньше пылать не могло.

Тот жар не утихнет ни ночью, ни днём,

И в чашу мою вновь нальётся вино.

Покуда пуста моя чаша

Не ведать, не ведать мне сна.

Томленья мои изничтожат меня,

Ведь чаша моя

Без дна.

Покуда лился за куплетом куплет, тревоги и лихорадочная ярость тонули где-то в глубине души Иоанна. Отныне понял государь, что есть подле него спасенье от страшных мук, что терзают разум и тело его.

Юноша наполнил их кубки да сел подле государя.

Иоанн первый поднял свой кубок, не молвив ни слова. Фёдор вторил тому жесту и хотел было уж отпить, да не смог – царь отстранил чашу от самых уст опричника.