《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Юноша поднял взгляд на владыку, мгновенье – и ныне черта была преступлена. Фёдор уронил на пол кубок, и тёмное вино тянулось густым пятном, всё ширясь и ширясь.

Первый порыв тревоги тотчас же утих, Басманов прикрыл глаза, отвечая на поцелуй.

Примечание к части

Подписывайтесь на телегу: https://t.me/lavkamyaso

и на группу с моими рисунками: https://vk.com/chase_dreams

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Земной поклон!

Примечание к части

Подайте на хлеб, люди добрые: https://www.

Земной поклон!

Подписывайтесь на телегу: https://t.me/lavkamyaso

и на группу с моими рисунками: https://vk.com/chase_dreams

Часть 3. Глава 1

Москва ещё не запела звоном колоколов, а уж близился час заутренней молитвы. Звёзды меркли друг за другом, покуда небеса всё делалась светлее. Карканье пронзительно разрезало свежий утренний воздух.

Воронью вторил плеск реки Неглинки. Тянулась она серебряной нитью сквозь столицу, чиня раздел меж опричниной и земщиной.

То были слуги государевы, облачённые во мрачные одеяния. Нынешней зарёю Алексей да сын его вместе с Афанасием Вяземским и Хворостиным и иными приближёнными, скидывали тела в воду."

"Фёдор Басманов спешился со Грома – уж больно полюбился ему тот конь и нравом, и силою своей. Юноша отвязал от седла своего мужицкое грузное тело, что истёрлось, сделавшись безбожно безобразным.

Генрих Штаден помог опричнику с его ношей. Тяжёлый вздох сорвался, как сбросили последнее тело в воду.

- Али со всем управились? – спросил Алексей, вытирая пот на лбу своём.

- Верно, так оно и есть. – кивнул Фёдор. – До последнего холопа скинули.

Младший из Басмановых следил за мерным ходом реки. Она преисполнилась от талых вод, оттого не в тягость было ей нести своё бремя. Тёмная вода покачивалась мелкими волнами, иной раз пронося с собою редкие куски снега, что спешно сходил.

Алексей Басманов потянулся с устали – чай, всю ночь на ногах! Похлопал сына по плечу, потянулся, прегромко зевая.

Генрих присел пред рекой, омывая руки свои. Неохотно сходила кровь, въевшаяся глубоко в кожу. Ругнувшись сквозь зубы, немец набрал воды в ладони да омыл лицо своё. Студёная вода трезво вдарила – точно грудь наполнилась лихою бодростью.

- Федь, айда нарежемся? – спросил Генрих, оборачиваясь к другу своему.