Дочь моего врага. Цвет горечавки

Если раньше кто-то бы сказал мне, что я, подобно бунтарке Кириаки, сбегу из храма, я бы назвала его сумасшедшим. Я не могла и в мыслях допустить такого. Но вот сейчас я бежала из храма, бежала с легким сердцем, искренне злорадствуя, что Джерт не обнаружит меня в своих покоях.

У источников Хеб я преклонила колени.

Богиня, помоги и направь меня на путь истинный!

Прости, что бегу из твоего храма, но у меня нет другого выхода.

Омыв лицо в каждом из трех источников, отдавая честь своей покровительнице, я ступила в подземный ход.

ГЛАВА 13

Адепты Нериуса

Низкие сводчатые потолки пещеры давили на затылок, вызывая нехорошие мысли об обвале, или о том, что я могу не найти дороги и заблудиться в мрачных катакомбах.

Я шла за небольшой зеленоватой полусферой света, которая своим теплым сиянием разгоняла промозглую темень подземелья. Эту полусферу я наколдовала сама — похоже, действие нейтрализующего магию зелья, которое дал мне Джерт, стало проходить, и магия потихоньку возвращается ко мне. Это радовало и в целом внушало надежду.

"

"Наверное, раньше я бы отчаянно трусила — боялась гнева Джерта, того, что бегу в неизвестность, или того, что из какой-нибудь влажной глубокой расщелины хода на меня выпрыгнет гигантский червь-итворм, который выпрыскивает особый парализующий яд, а затем пожирает несчастную жертву заживо… Вернее, не так… Раньше бы я, испугавшись всего этого, не сбежала от Джерта и позволила бы сделать с собой все, что ему заблагорассудится.

Нет, я, конечно же, боялась. То и дело прислушивалась к шорохам подземелья, приглядывалась, запоминала дорогу.

Но с другой стороны, держалась стойко, не позволяя щупальцам страха опутать меня целиком. А где-то в глубине души поселилось радостное возбуждение — выбравшись в город, я первым делом найду Аеска Ланфорда и выясню все правду обо мне, которую он знает. Отчего-то сердце трепетало и сладостно замирало в предвкушении этой встречи. Он был так нежен со мной, но затем все так резко поменялось… У Аеска были такие глаза, как будто он обнаружил в своей постели живую гадюку.

Он расскажет мне все, что знает! Пусть только попробует не рассказать!

А вдруг он знает моих родителей? А вдруг они живы?

Подземелье спускалось все ниже, петляло все извилистей, становилось все уже, да так, что в некоторых местах его стены были готовы сомкнутся друг с другом, и я с трудом протискивалась между ними. С потолка мерно капала вода, и мне казалось, что в небольших ответвлениях тоннеля пляшут зловещие тени.