Дочь моего врага. Цвет горечавки

Здесь было как-то… нехорошо, и казалось, что за мной наблюдает кто-то недобрый.

Все мое воодушевление испарилось, осталась лишь тревога и страх. В какой-то момент я готова уже была повернуть назад, но представив, что меня ждет при встрече с Джертом, решительно вскинула голову и направилась вперёд.

Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде, чем тоннель повел вверх, расширился, стал сухим, светлым и по виду намного более безопасным, чем раньше. Я порадовалась, что не струсила и не вернулась обратно в храм.

А вскоре тоннель закончился тупиком — гладкой стенкой с огромным железным рычагом на ней. Поднатужившись, я нажала рычаг, и стенка отъехала вверх. Лишь я успела пройти под ней, механизм сработал снова, и стенка снова опустилась. Зазевайся я — меня бы просто-напросто раздавило.

Я оказалась в одной из комнат заброшенного здания на самой окраине Лигейи, с южной стороны, и поспешила скорее его покинуть: судя по валявшемуся тряпью и разбросанным тут и там бутылкам, здесь частенько собирались бездомные и всякие проходимцы, с которыми мне сейчас лучше было б не встречаться.

Платья такого кроя, как носят горожанки, у меня, в отличие от позаботившейся об этом Кириаки, не было, но я смогла распороть одну из своих праздничных туник и соорудить себе из большого куска ткани нечто вроде накидки, с головы до пят скрывающей меня. Единственное, что было плохо — накидка имела ярко-синий цвет горечавки, но тут уж ничего не поделаешь. Надеюсь, я все-таки смогу затеряться в толпе.

Низко надвинув капюшон накидки, я ступила в Лигейю.

От обилия красок и запахов, от всех этих огромных зданий, от большого скопища народа у меня закружилась голова! Я ни разу не была в Лигейе совершенно одна, всегда в сопровождении Джерта или Хтонии, и всегда видела город лишь из окна экипажа, в котором мы передвигались.

Я совершенно не знала города, и уж тем более дороги к дому лорда-мага Аеска Ланфорда. Нужно успокоиться, собраться! Никому до меня и дела нет! Но я была слишком растеряна и ошарашена, мне казалось, что все смотрят на меня и знают, что я послушница, сбежавшая из храма богини Хеб.

— С дороги! — раздался громкий окрик, и я с трудом сообразила, что кричат мне.