Дочь моего врага. Цвет горечавки

Я вернусь только завтра утром, но ты же будешь ждать меня, не так ли?

Джерт провел рукой по бархатной ленте, сковывающей мои бедра крепче цепей, и осторожно приподнял ее. Его рука скользнула на мой лонный бугорок и принялась перебирать тонкую полосочку волос.

— Мне нравится тебя трахать, — шепчет Джерт, склоняясь ко мне близко-близко. — По правде говоря, мне никого еще не нравилось так трахать, как тебя, Маргери Танис. Ты волшебная любовница. Чуткая, страстная, нежная, резкая и покорная, изощренная… Но если старец скажет, что мне нужно будет вырезать из твоей груди сердце и съесть его, не сомневайся, цветочек, я так и сделаю…

Жрец давно ушел, но его жестокие, страшные в своей откровенности слова все еще звучат у меня в ушах, так же, как стоит в ноздрях дерзкий будоражащий запах Джерта, которым, казалось, пропиталась вся моя кожа.

"Пытаюсь пошевелиться и не могу, черный бархат, пропитанный магией, крепко держит в своем плену.

Но внезапно дверь в покои Джерта открывается и я вижу… арриксакского верховного жреца! Это настолько неожиданно, что едва не подскакиваю на своей постели. Ведь арриксакские гости уехали, так откуда тут взяться их жрецу?

И, тем не менее, это он, огромный, почти обнаженный, весь расписанный причудливыми татуировками.

Затем гигант протягивает руку и касается моих грудей, а я свирепо рычу и извиваюсь всем телом, хоть и понимаю, что это бесполезно и скорее его распалит. Сейчас меня изнасилуют снова!

Арриксаксец шарит по мне руками, а я с отчаянием понимаю, что не выдержу, если он пойдет дальше… Если достанет свой огромный член…

Но вместо того, чтобы продолжить, жрец вдруг убирает пальцы, и бархатные полоски спадают — я освобождена!

Не зная, чего ожидать от мужчины, закутываюсь в простыню и отползаю, с опаской на него глядя.

— Не бойся, — внезапно говорит жрец и протягивает татуированную руку, с которой на меня смотрят барс, сова и лама.