Во власти (не)любви

Но когда во время одной из остановок Джина, превозмогая гордость, сказала светловолосому догмовцу, что голодна, то в ответ услышала равнодушное «В наши инструкции твоя кормежка не входила».

Заметив, как при этом дернулся угол его рта в довольной ухмылке, она поняла, что просить бесполезно, и попыталась сконцентрироваться на том, чтобы обуздать чувство голода. О том, в какую дикую пытку оно может превратиться, если в ближайшие сутки она не выпьет крови, Джин старалась не думать.

Первое, что поразило ее при въезде в республику — огромный купол беломраморного Капитолия, в котором заседало правительство страны, хорошо просматриваемый из всех точек Догмы.

Громадное здание как будто нависло над городом и его тяжесть ощущалась, как бы далеко ты от него не находился.

Еще Джин сразу обратила внимание на полное отсутствие на улицах рекламы. Ни единого баннера, ни самой крохотной растяжки. Для глаз, привыкших к пестрому многоцветью промоушена огромного города, это было дико и как-то голо. Зато повсюду висели полотнища с щитом и копьем на ярко-красном фоне.

""Тоже своего рода реклама"", — усмехнулась она про себя. Но еще более неприятным открытием было полное отсутствие на улицах женщин. Только мужчины. И многие из них с оружием.

Впрочем, женщины тут были, и скоро Джина смогла в этом убедиться. Ее привезли к высокому кирпичному зданию, у входа в которое, сложив руки, автомобиль ждала какая-то особа.

— Добро пожаловать в Догму, Джина! — сердечно сказала она. — Добро пожаловать домой! Меня зовут Магда и отныне я твоя пестунья.

Можешь так и обращаться ко мне — пестунья Магда.

— Пестунья? — нахмурилась она, потому что странное слово резануло слух.

— Конечно, — улыбнулась женщина. — Ведь я буду тебя пестовать — направлять, подсказывать, воспитывать. Я уведу тебя с неверного пути и укажу истинное предназначение, для которого ты была рождена. Мы многое должны с тобой наверстать, Джина."

"На вид пестунье было лет под шестьдесят, и нельзя сказать, что годы ее пощадили.

Глубокие морщины на скулах, тонкий рот, уголки которого были скорбно опущены вниз, брови домиком и сострадательные голубые глаза. Но несмотря на все это, лицо Магды почему-то производило скорее отталкивающее впечатление. Тайком разглядывая длинное коричневое платье пестуньи, подпоясанное ремнем, чем-то напоминающий армейский, и шитый из той же ткани жакет до пола, Джина следовала за ней по кирпичным коридорам здания, стараясь подмечать все увиденное.