1984, Торговец забвением

Мы с Флорой и Изабеллой стояли рядом с Окни Глядели на потного, дрожащего и бьющего копытами двухлетку и обменивались утешительными и поздравительными ремарками, ни одна из которых похоже, не пришлась кстати.

- Бежал невероятно хорошо при таких сильных соперниках, - заметил я.

- Не те для него скачки, - произнес Окни. - Понятия не имею, с чего это Джек вообразил, что он может участвовать в таком классе. Слишком высок для него, это очевидно.

- Ну, до поры до времени, - рассудительно заметила Изабелла.

- Дорогая моя, но ты же ничего в этом не смыслишь!

Изабелла лишь улыбнулась - вот стойкость духа.

Исключительная натура.

Только тут до меня дошло, что Окни, похоже, ничуть ее не подавлял. Да, он был с ней груб, но она игнорировала его выпады, ничуть не смущалась, ничуть не огорчалась. Очевидно, она до какой-то степени была ему ровней… и оба они об этом знали.

Флора, набравшись храбрости, заявила:

- А я считаю, что лошадь бежала просто отлично! - и была вознаграждена снисходительно-жалостливым взглядом свысока.

- Он сражался до конца, - с восхищением сказал я. - О нет, этот скакун определенно борец по природе!

- Четвертый, - веско произнес Окни, словно само по себе быть четвертым подразумевало отсутствие характера и стойкости. Все же любопытно, подумал я, отдает ли этот человек себе отчет в том, как порой некрасиво выглядит.

Прозвучал колокол - сигнал к тому, чтоб лошадей выводили с парадного круга. Окни сделал порывистое движение, которое было воспринято всеми как приглашение вернуться в ложу.

Там он наконец занялся разворачиванием заждавшихся бутербродов. Впрочем, решив не слишком обременять себя этим делом, просто подтолкнул тарелки к Изабелле, давая ей знак довершить начатое. Зато он сам разлил скупые, точно отмеренные порции напитков и буркнул, что мы можем сесть за один из столиков, если хотим, конечно. Все мы сели. Все мы неспешно и деликатно начали есть, маскируя голод.

Подобное празднование окончания забега сделало бы честь любым похоронам.

Но постепенно угрюмость покинула Окни, он ожил и начал отпускать замечания, свидетельствовавшие о том, что он, по крайней мере, понял, что произошло, пусть даже это и не доставило ему радости.

- Он потерял боевой задор, вот что, - заявил он. - В июле, когда он выиграл, шаг у него был более размашистым. Куда как напористей… Главная и единственная проблема с двухлетками. Думаешь, что у тебя чемпион мира, а он вдруг начинает развиваться неравномерно.