1984, Торговец забвением

Тут явился запыхавшийся Окни, растолкал нас, даже не извинившись, и, заняв позицию у перил и поднеся бинокль к глазам, приготовился наблюдать, какие ещё промахи допустит его жокей. Подошла и Изабелла, собранная и строгая, с толстенной пачкой билетов, и я поднял глаза на световое табло тотализатора - посмотреть, какие у Бризи Палма шансы. Семь к одному. Фаворитом не назовешь, но рейтинг вполне приличный.

В забеге участвовали восемнадцать лошадей, несколько из них были победителями в прошлых скачках. Бризи Палм, сдерживаемый поводьями, спокойно вышел на старт, не выказывая ни малейшего намерения напасть на помощника стартера.

Внезапно Окни перестал дергаться и весь точно окаменел - в полутора милях от нас распахнулись зеленые ворота, и оттуда выплеснулась сверкающая всеми цветами радуги и набирающая скорость кавалькада.

Флора поднесла к глазам маленький перламутровый бинокль, хотя сомневаюсь, чтоб она что-нибудь видела - слишком уж дрожала у нее рука. Да и, потом, в скачках на три четверти мили по прямой очень трудно предсказать что-либо на ранней стадии - слишком уж далеко находятся скакуны, слишком плотно идут вначале.

Даже мне понадобилось довольно много времени, чтоб распознать жокея Окни по цветам - красный и серый. Комментатор, скороговоркой выпаливающий клички, не упомянул Бризи Палма даже тогда, когда была пройдена половина дистанции, но я видел его там, в плотной толпе скакунов. Шел он ровно, не вырываясь вперёд, но и не отставая, видимо, вознамерившись доказать на данном этапе, что он ничуть не лучше, но и не хуже других.

Флора, отчаявшись различить что-либо, опустила бинокль и с волнением уже без него следила за преодолением последних четырехсот метров. Скакуны, которые до этого, казалось, шли медленно, теперь летели, дистанция между первыми и последними растягивалась прямо на глазах, определяя вероятных и несомненных проигравших. Молодые жеребцы тянули шеи и рвались вперед, как делали бы где-нибудь в диком табуне, на открытых просторах прерий.

Все их инстинкты словно проснулись и полностью овладели ими здесь, на беговой дорожке, являвшейся плодом цивилизации.

Вот она, сама суть скачек, подумал я. Неукротимая сила, которая движет всем этим. Как это трогательно, волнующе, прекрасно…

Бризи Палм был наделен первобытным инстинктом в полной мере. Понукать его жокею не было нужды. Он со всей страстью устремился вперед, угловатые ноги так и мелькали под еще не достигшим зрелости корпусом.