Загадка Деда Мороза

Машка наша пропала, — с ужасом произнесла Таня.

Глава IV

КОНКУРС И НЕКОТОРЫЕ НЕОЖИДАННОСТИ

Но, как ни странно, Моя Длина не выглядела растерянной. Выдержав короткую паузу, она вполне уверенным голосом начала:

— Значит, так. Гамлету было за тридцать. Возраст по тем временам солидный. Кроме того, это был толстый парень.

В зале послышались громкие смешки. Из стана богдановских крикнули:

— Ты, Машка, «Гамлета» с «Тремя толстяками» попутала.

А Темыч скорбно пробубнил:

— Чуяло мое сердце… Надо же, чего несет.

— Ну, молодец! Прямо не ожидал от тебя такого.

— Да уж, Роман Иванович, кое в чем рубим, — величественно отозвалась Моя Длина.

— Нет, прямо сюрприз для учителя, — никак не мог прийти в себя пожилой литератор.

От зрителей не укрылось, как по его щеке побежала скупая мужская слеза. Правда, Роман Иванович немедленно стер ее носовым платком, после чего обратился к Арсению Владимировичу:

— Прошу разрешения задать этой участнице конкурса дополнительный вопрос.

— Задавай, Роман Иванович, — разрешил доблестный заместитель директора.

— Ребята, — остолбенело уставился на друзей Темыч. — По-моему, она правильно ответила. Откуда она может такое знать? Неужели Пашков добыл для нее ответы?

— Да они же вопросы тянули, — напомнила Таня.

— Значит, Пашков все ответы узнал, —

отозвался Темыч.

— Школьникова, — громко произнес Роман Иванович. — А не объяснишь ли ты, каким образом пришла к столь смелому умозаключению?

— Элементарно, — процедила сквозь зубы Моя Длина.

— Ну, и что же ты прочитала в великой пьесе Шекспира по поводу возраста принца датского? — задал новый вопрос литератор.

В зале повисла напряженная тишина. Таня вообще от испуга зажмурилась. Ей было ясно: даже если Пашков и подсказал заранее Машке правильные ответы на все вопросы, то уж текста Шекспира она наверняка в глаза не видела. Но, вопреки Таниным опасениям, со сцены послышался уверенный Машкин голос:

— А прочла я там вот что.

— И что же, Школьникова, он говорит? — Голос у Романа Ивановича предательски дрогнул. Глаза увлажнились.

— Что надо, то и говорит, — небрежно произнесла Школьникова. — Мол, служит он у короля ровно тридцать лет. А начал работать, когда родился Гамлет. Вот и получается простая арифметика: принцу датскому никак не меньше тридцати. А его мать, королева Гертруда, говорит: «Ты, Гамлет, тучен».