Загадка Деда Мороза

— Ты сперва сам чего-нибудь напиши, а потом критикуй, — возмутился сидевший позади Темыча одноклассник Виктора Дорофеева.

— Между прочим, уже написал, — обернулся Темыч. — И гораздо лучше.

— Тогда заткнись и не мешай слушать, — свернул полемику одноклассник Виктора.

…Исканий путь сполна познав, Я страсть убил и дух очистил, —

упоенно продекламировал Дорофеев.

— Страсть он убил! — оглушительно расхохотался Марат Ахметов. — Да продинамила его эта Н. Н., и все тут! Как говорится, ежу понятно!

— Ахметов! — прогудел зычным басом Роман Иванович.

— Ладно, молчу, молчу! — весело крикнул Марат.

Их короткая перепалка не произвела ровным счетом никакого впечатления на юного поэта. Казалось, он пребывал где-то в своих мирах и миры его находились очень далеко от актового зала две тысячи первой школы.

…В туманах инобытия,

От догм сполна освободившись…

— Кажется, семь минут уже прошли, — посмотрела на часы Таня. — Но теперь этого Виктора не остановишь.

— Да ладно тебе, — неожиданно вступился за юное дарование Женька. — Правда, не очень понятно, но вполне ничего.

— Графомания, — вынес суровый вердикт Темыч.

— Вот сейчас я кому-то врежу! — впал в агрессию сидевший сзади одноклассник поэта.

— Только попробуй! — взвился на ноги маленький Темыч.

— И попробую! — не унимался одноклассник поэта.

Тут, на Темино счастье, поэма кончилась. Раздались аплодисменты, в которых одноклассник поэта принял активное участие. Потому бить противника ему оказалось нечем.

— Начинаем конкурс на эрудицию! — провозгласил Андрей Станиславович.

Выйдя на сцену, каждая из девушек читала свои вопросы и давала ответы. Арсений Владимирович выступал в качестве арбитра. Сверяясь с бумажкой, которую для него заготовили составители вопросов, Андрей Станиславович, Роман Иванович и доблестный заместитель директора, оценивали ответ. При этом, к немалому изумлению зрителей, вердикт «неверно» следовал куда чаще, чем «верно».

— Вроде бы черный, — сказала девочка.

— Неверно, — поискав соответствующую строку в шпаргалке, произнес Арсений Владимирович.

— Брусничный! Брусничный в искру! — не выдержал Роман Иванович.