Усадьба толстушки Астрид

Забавно, кстати, что подпись Астрид практически совпадает с моей настоящей, ведь фамилия у меня в той жизни начиналась на «а».

Когда я вернула перо на место и отошла, настоятель проверил, где я расписалась, затем подул аккуратно на документ и проговорил:

— Сделано.

— Брак недействителен? — уточнил Тейг."

"— Да, недействителен. Вы отныне свободный мужчина и свободная женщина.

— Энхолэш! — возвела руки к потолку Пегги.

— Энхолэш, — повторил жрец.

«Слава Богу», — подумала я.

Однако Тейг все еще оставался напряженным.

— Я могу забрать грамоту, отец настоятель?

— Чернила не высохли, к тому же еще надо сделать копию и запись для храмовой канцелярии. Я поручу дело писцу, и завтра вы, рэнд Васс, — жрец посмотрел на свекра, — сможете забрать грамоту.

— Благодарю вас, отец настоятель, — кивнул Васс-старший. — Вы были очень добры к нашей семье, позволив обойти суд, положенный в таких случаях.

— Дело простое, и нужды в суде не было.

Тейг тоже поблагодарил настоятеля и перевел взгляд на меня; как ни странно, это был не такой уж злобный взгляд.

— Прощай, Астрид.

— Прощай, Тейг, — ответила я.

Пегги Васс, бывшая свекровь, демонстративно задрала нос и отвернулась от меня; подойдя к сыну, она схватила его за руку и проворковала:

— Ты же сопроводишь нас домой, сынок?

— Конечно.

Они поклонились еще раз настоятелю и последовали к двери; следом за ним двинулся бывший свекор.

— Все это мне не по сердцу, ведь я обещал твоей бабушке, что позабочусь о тебе. Распорядись золотом разумно, Астрид. Вокруг много ворья.

Настоятель приподнял бровь – неужели заметку о ворье на свой счет принял? – затем кивнул и согласился:

— Да, в большом городе много опасностей для молодой женщины, но так как о девице Астрид некому больше позаботиться, я сам устрою ее судьбу.

— Астрид, ты можешь возвратиться в деревню с нами, чтобы забрать свое приданое, — предложил свекор. — Все-таки целый сундук твоих вещей у нас остался.

— И все малы мне, — ответила я. — Лучше подарите их кому-то, кому они впору. Богиня Мира велит нам быть добрыми и щедрыми.

— Истинно так, — согласился жрец.

Свекор вздохнул, поклонился ему и вышел. Когда за ним закрылась дверь, я почувствовала грусть.