Трое

Тусклый свет фонаря падает ему на лицо, обнажая залегшую между бровей складку.

Я хочу говорить первой, чтобы не дать ему шанса размазать меня по асфальту и попрощаться.

— Моей соседки сегодня не будет дома. Хочешь зайти?

Мирон разглядывает мое лицо долгие секунды. Его губы распахиваются, и еще до того, как из них выйдет хотя бы звук, я знаю, что он скажет мне «нет».

— Пожалуйста, — мой голос начинает не запланировано дрожать, и удерживать его взгляд становится сложно. Но я удерживаю: у меня нет другого выбора — сейчас он необходим мне как воздух.

 — Останься. Моя кровать очень удобная. А утром я приготовлю тебе тосты.

Внезапно я вижу его бесконечно уставшим: запавшую линию скул, замедленное движение век. Он ничего не отвечает — просто начинает идти.

Глава 42

Это утро словно извлечено из кармана прошлого и великодушно подкинуто в настоящее. Я в съемной однокомнатной квартире, которую делю со своей соседкой, плечи накрывает недорогое полиэстеровое одеяло, глаза смотрят на икеевский стеллаж, стооящий вдоль стены.

Но сейчас вместо того, чтобы заставлять себя жить, я жадно впитываю проходящие секунды. Потому что на моей груди лежит теплая ладонь, а к позвоночнику прижимается шершавый подбородок. Потому что кадры этой ночи безостановочно щелкаются в проекторе памяти: мы заходим в квартиру, оказываемся в кровати, снова занимаемся сексом, Мирон откатывается на противоположный край. И он снова не смог, потому что сквозь сон я чувствовала, как он меня обнимает, и то, что его губы то и дело касаются моей шеи. Даже удивительно, как то, что когда-то было само собой разумеющимся, сейчас ощущается как новое, концентрированное счастье.

Настенные часы показывают половину седьмого. Зная Лену и количество выпитых ею коктейлей, дома она вряд ли появится раньше полудня, а значит у нас есть еще несколько часов. Несколько часов, что ощущать себя в тепле и безопасности, и позволить надежде снова пустить в себе корни. Ведь то, что он сейчас лежит рядом, обнимает меня как раньше — шанс, что для нас еще не все потеряно.

Знаю, что обещала Мирону завтрак, но пошевелиться и добровольно разорвать его объятия я не силах.

Он начинает шевелиться спустя несколько минут: я чувствую его горячий выдох на шее, твердость эрекции, от которой тугой поток крови неконтролируемо устремляется к животу. Больше всего мне хочется повторения нашего идеального утра из прошлого: чтобы он подмял меня под себя и взял все, что хочет.